СТАЛИН
Самое удивительно то, что во времена СССР я вообще не видел ни одного сталиниста, хотя был знаком с сотнями людей в школе, в турне, в парках, пляжах, купальнях, в армии, в госпитале и университете.
Нет, диссидентов, кроме себя, я тоже не видел. Но плебс вообще к политике, Брежневу, ленинским починам – относился с ухмылкой и нескрываемым цинизмом. Поддакивали, а сами бежали искать сервант или последний альбом Джудас Прист.
Были вяло идейные “комсомольцы”, с ленцой о преимуществах наличного социализма, но не сталинизма! Вот Ленин был, да – на виду, но даже на него не мастурбировали, не восторгались, как сейчас восторгаются Сталиным. Сталин – был такой фрик, забавный малый, не совсем вписывающийся в брежневско-хрущеское видение истории, а поэтому как бы полезно-вредный попутчик.
Были портреты Сталина у водителей Южных широт на боковом окошке, но и они были бесконечно далеки от политического дискурса.
Зато сейчас – поклонников Сталина – миллиард. Они все и про 10 сталинских ударов знают, и сколько войск было в Белоруссии в 1941 году и, что сказал Каменев на 11 съезде партии Зиновьеву. Вот, что демократия животворящая делает.
Нет, диссидентов, кроме себя, я тоже не видел. Но плебс вообще к политике, Брежневу, ленинским починам – относился с ухмылкой и нескрываемым цинизмом. Поддакивали, а сами бежали искать сервант или последний альбом Джудас Прист.
Были вяло идейные “комсомольцы”, с ленцой о преимуществах наличного социализма, но не сталинизма! Вот Ленин был, да – на виду, но даже на него не мастурбировали, не восторгались, как сейчас восторгаются Сталиным. Сталин – был такой фрик, забавный малый, не совсем вписывающийся в брежневско-хрущеское видение истории, а поэтому как бы полезно-вредный попутчик.
Были портреты Сталина у водителей Южных широт на боковом окошке, но и они были бесконечно далеки от политического дискурса.
Зато сейчас – поклонников Сталина – миллиард. Они все и про 10 сталинских ударов знают, и сколько войск было в Белоруссии в 1941 году и, что сказал Каменев на 11 съезде партии Зиновьеву. Вот, что демократия животворящая делает.