zheniavasilievv (zheniavasilievv) wrote,
zheniavasilievv
zheniavasilievv

Больше замахов, чем ударов

17 Ноября. Понедельник. Наконец-то я закончил текст, которым можно было гордится, но вот, к сожалению, как и в случае с рецензией на фильм “Тот кто гасит свет” никакого резонанса еще не получил. Даже на Рускино – ни ответа, не привета. Думаю, что нужно будет запускать рецензию в этот раз дней через 4-5 после начала премьеры. Беда еще в том, что эти рецензии на актуальное кино отнимают у меня небезграничные силы на гораздо более перспективные статьи о, например, жаровом разнообразии Советского кино или о 2004 годе. Я, несмотря на все так еще не освоил торренты, а до 2009 года осталось уже мало времени.

18 Ноября. Вторник. Я до сих пор никак не могу включить рекламу своего сайта и переживаю настоящий застой в работе. Заказов нет вообще никаких. Наступление кризиса совпало с кризисом фирмы. В добавок ко всему день прошел впустую – возил Олю в флебологу на Ленинский проспект, и потратил целый день на, как оказалось, бессмысленную и пустую поездку. Вечером меня ждало потрясение. Cобытия разворачивались с лихорадочной скоростью. Только приехал, позвонил папа из Дубны, сказал, что маму в тяжелом состоянии отвезли в больницу и требуется операция на поджелудочной железе. Но мне именно вчера снилось, что меня оперируют и именно на поджелудочной железе! Я метнулся в Дубну. Сначала мамино состояние улучшилось и операции не потребовалось. Тем не менее, я плакал всю ночь, поскольку моя мама - удивительный, реально уникальный человек. Где-то она напоминает по характеру на актрису Мордюкову. Такой странный сплав самоотверженности и тиранства, за это мы ее и любим. Во-многом, мои достижения - ее заслуга.



В четверг утром казалось, уже пронесло. Но вечером, когда я уже снова был в Москве, как папа сообщает, что ее положили на операцию. Это известие сразу перевернуло во мне все. Мама часто болела лет 10-15 назад и были тяжелые операции, но то ли я забыл в течение лет о той тревоге, то ли она была просто моложе, но сейчас, известие о ее операции лишило меня присутствия духа. Стало невыносимо жалко ее. Увидев ее в палате депрессивной больницы, больницы, особенно в России, выглядят ну очень инфернально. я сжался в комочек. Немыслимо было то, что такой активный и властный человек вдруг в течение 1 дня превращается в немощного и слабого. Это казалось абсурдом. Все мои стремления, надежды и чаяния, равно как и невзгоды и поражения вдруг померкли, я понял, что они имеют какой-то смысл только в некоем “историческом” контексте, а без этого контекста они теряют почти всякий смысл. Ну, например, опубликовать какой-нибудь текст в престижном издании или сделать важные материальные приобретения мне важно о много потому, что об это знает мама. Мама – это зеркало моей жизни. Зеркало, матрица бытия. Без этого отражения, жизнь погружается в непроглядную тьму. И хотя, на самом деле, общение между нами в может и не происходить, все равно мысленно я чувствую, перипетии жизни отражаются в ее сознании. И в этом есть какой-то таинственный смысл.

Операция прошла успешно, как оказалось, удаление желчного пузыря - распространенная в мире вещь. Его удаляют у 20% женщин и 10% мужчин всего мира. Сейчас, судя по всему, мама идет на поправку. Но в четверг я обо всем этом еще не знал. Срочно из Нижневартовска прилетел брат Костя. Мы вместе с ним поехали в Дубну еще раз. Ходили к маме в больницу, я подробно общался с хирургом. Мало-помалу моя тревожность и уныние проходили.

Облегчение, избавление от промелькнувшей мимо тебя трагедии окрылило меня в субботу и воскуренье. Хотелось лететь вперед на встречу счастью. Я побежал на спортзал, читал много, написал рецензию. Снова появилась куча планов о Великой Жизни, которая непременно всех нас ждет впереди. Теперь, когда все живы и здоровы – что еще лучше можно придумать? Жизнь – прекрасна.

19 Ноября. Утром поехал в Дубну. Приехал уже часа в 2. В больницу сразу не поехали, я поел, посидел за новоприобретенным ноутбуком Ленки, поехал, хотел помыть Ситроен, но тщетно – на всех мойках – очередь. Потом пережил невыносимую суетливость папы. Отвозили телевизор на ремонт, как всегда бесконечная вереница бессмысленных комментариев и указаний, в 16.00 навестили маму в больнице. Темно уже было, тягостно, жутко. Уже дома вечером привезя тяжеленный телевизор из ремонта, я отдохнул на мягкой кровати.

20 Ноября. Четверг. Приехал домой, вечером пошел с Олей за деньгами и получил звонок папы об операции. Звонил Костя, весь на взводе.

21 Ноября. Пятница. Встав в полшестого, я отправился в Шереметьево-2, где встретил Костю, было немного муторно, промозгло, тут же был Богдан, который, тоже кого-то встречал, меня поразил его квиетизм, когда он рассказывал, как менты грабят пассажиров перевозящих крупные суммы наличности. Он относится к этому с юмором, принимает правила игры, сам – хитрован, и, наверное, если бы был ментом, то вполне бы легко мог сам эти заниматься. Костя видимо не только из-за мамы приехал, но и еще и бежал от наступающего кризиса и от семейных неурядиц. Приехали технично, посидели час дома и втроем с папой, отправились к маме в больницу, мама вроде как пошла на поправку, я даже подумал, что хорошо, что ей удалили больной желчный пузырь. Не в состоянии ничего добиться членораздельного от папы, я проявил инициативу и поговорил с хирургом обстоятельно и лихо. Старался, как мог приободрить маму. Все вроде хорошо. Вернулись, заглянув в магазин. Порадовало возвращение Рифата, который вот, вот пообещал опубликовать рецензию на Морфий и Изгнание. Когда я поехал домой в Москву-то был рад, что освободился от тяжкой, свимнциновй угрозы. Был почти счастлив, только от того, что опасность миновала. Вот как мало для счастья человеку нужно.

22 Ноября. Суббота. Следующий день я уже был почти счастлив, утром я пошел на футбол, где заразился атмосферой праздника, света. Поиграли отлично, я постепенно вливаюсь в коллектив, чему немало поспособствовала моя неплохая игра в раме, в начале мы выносили всех подряд, но потом с моим выходом в поле, стали чаще уступать, играл я чуть-чуть уже получше, мяч почти не терял, но голов не забивал, после матча посидели с бутылкой кваса, погутарили. Вернулся и тут немного неприятное известие о маминой болезненной ночи. Все же, несмотря на нахлынувшую бодрость, меня мучают мысли о возможном тревожном звонке, я стараюсь просто не думать об этом. Как это ни странно, мамина болезнь сплотила нас с Олей, мы стали добрее к друг другу, дружнее, чаще общаемся, сердечнее. После обеда я занялся мемуарами 2007 года, какое же классное время это было! Потом уже ночью, когда я вспоминал о былом, я еще раз убедился, что размышления о былом упускают самое главное – состояния духа, целые континенты бытия, я вдруг припомнил, какая радость меня охватила, когда мы приехали с Олей в Нижневартовск в июле 1993 года в новую, полностью обставленную мамой квартиру, как я сразу получил работу с зарплатой в 500 долларов, после кризиса начала 90-х, когда в Харькове другим студентам, не мне предлагали работу переводчика в 30 долларов, я чувствовал себя Рокфеллером. Хотя и до этого я не был беден, а, наоборот, зажиточным, и впоследствии уровень жизни рос, но никогда более я не чувствовал такого ликующего, бесстыдного счастья от нахлынувшего на меня богатства. Важно было и то, что 500 долларов я получал лично, а не от родителей и мог тратить их по своему усмотрению, это казалось, каким-то хулиганством. Но, самое главное, я вспомнил о мучительных, невыносимых, болезненных состояниях ревности ко всем женщинам мира, благодаря которым я только и женился, мне тогда казалось жутко несправедливым отношение всех женщин ко всем мужчинам, а женская эротичность казалась немыслимым, чудовищным преступлением против святости и справедливости. Любой фильм с поцелуем, особенно по инициативе героини мучил и ранил меня страшно. Эти состояния совпадали с рождением ребенка, с Олиной беременностью. Впервые это случилось в феврале 1991 года, потом в мае 1994, потом в ноябре 1996 года и, наконец, беспричинная ревность захлестнула меня в июле года 2002, и вылилась в невиданное состояние психологического подъема, тогда в сентябре в Крыму. Это – было фантастическое чудо. Я вдруг почувствовал впервые невыносимую, трагическую и такую сладкую радость жизни. Тогда в сентябре 2002 года. Потом поехали Реал, я купил два фильма. Разгрузились. Поставил машину в гараж, начал писать снова в ЖЖ. С огоньком, с интересом. Начал просмотр фильма “Роковые яйца”, но, несмотря на хорошую драматическую основу, показался он мне бездарным. Уснул.

23 Ноября. Воскресенье. В 6.00 утра позвонил будильник и уснуть я больше не смог, Оля тоже не спала, ну мы попили чайку, стали смотреть “Все умрут, а я останусь”. Получил удовольствие, обсудили, и я тут же накропал свои мысли, Оля, как всегда, учила детей всему на свете. Мы снова поели, скушали мед с молоком и меня, как она и говорила, разобрало, я сомлел, и нежно уснул. После обеда поехал и помыл, наконец-то, Ситроен, очереди не было, поскольку было очень слякотно. Потом пошли с Олей гулять, хотя было очень ветрено, мы отвези Ситроен в гараж, вернулись на Пежуле, которую порывом ветра чуть не сдуло к неудовольствию хозяина на внедорожик БМВ, покачали Таню на качелях и зашли в Детский магазин. Вечером я занялся изучением кинофестивалей и документального кино. Хм, как интересно. Захотелось взглянуть особенно на “Жар Нежных”, пообщался в ЖЖ, спать лег очень поздно. Впереди был тоже очень радостный день.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments