zheniavasilievv (zheniavasilievv) wrote,
zheniavasilievv
zheniavasilievv

Ксения Собчак против Мартина Хайдеггера

В последнее время со всех сторон раздаются стоны в связи с тем,

1) что высокая культура умерла, что индивидуальность исчезает, что ушли или уходят Антониони, Бергманы, Хайдеггеры, оперы, Дебюсси, Бунюэли, фуагра, Рено Клио Спорты, репертуарный театр, журналы “Искусство кино”, “Вопросы философии” и “Мурзилка”.

2) что наступило время культуры массовой и плебейской, что стройными колоннами заместь Достоевского идут Гарри Поттеры, Бетмены, гамбургеры, Бреты Питты, комиксы, мультиплексы, говнорок, Ниссаны Кашкай, балаган, журналы “Космополитан” и “Медведь”. Кто же спорит?

Да, так и есть. Наверное, лет 10, 20, 50, 100, 150 назад кульутра была выше, одухотворенней и сложнее.

А 200, 250, 500, 800, 4000, 10000, 250000 лет назад? Была ли культура выше, индивидуальне и сложнее? А?

Сомневаюсь. Еще 120 назад не было ни журнала “Искусства Кино”, ни Даниила Дондурея. Вообще не было ни киноведения, ни даже кино. 250 лет назад не было ни Хайдеггера, ни тысяч работ о Хайдеггере. Не было такого высокорафинированного философского метатекста, рассыпанного по сотням сборников. Даже Канта не было. Философия, наука, искусство XII или XIII веков были гораздо были прозрачнее и примитивнее, чем сейчас (пусть меня медиевисты убьют). Августин Блаженный мог быть усвоен любым достаточно образованным человеком того времени. Попробуй сейчас почитай любой диссер по онтологии. Постсовременная культура - настолько безбрежна и запутанна, что на ее фоне даже культура Возрождения кажется святым примитивом.

Вы говорите, что кульутра 21 века еще примитивее? Возможно. Смотря с чем сравнивать. Если с 1968 годом, то да. (В XXI веке и в легкой атлетике немного героев, которые прыгают дальше, чем Боб Бимон). Да, в сравнениии с Достоевским или Толстым - Пелевин и Сорокин многим кажутся плебеями, а в сравнении с Кантемиром и Фонзвизиным? Не знаю, не знаю.

Говорите “театр умер”? Ни стало ни достойных драматургов, ни достойной, тонко чувствующей публики. Театр стал балаганом? А что в 18 веке много ли было достойных драматургов? Много ли было изощренной публики?

“Макдональдс” замучил, но разве в XVII веке было много высокой кухни?

Автомобили стали как плей-стейшены? А что по дорогам затонувшей Атлантиды рассекали заточенные под драйвера Рено Клио Спорты?

Очевидно, что мысль заключающаяся в том, что сейчас правит бал массовая, низменная культура может имеет ценность только в ближайшем историческом контектсе, но в широкой исторической перспективе она выглядит смешной.

Человечество как совокупность индивидов в какой-то момент достигло предела восприятия сложной, высокообусловленной кульутры. Экзистенциальные и умственные возможности среднестатистического человека к усвоению Пруста или Дерриды, Тарковского или Дзиги Вертова в какой-то момент оказались исчерпаны. Если бы люди не умирали, то возможно развитие шло бы бесконечно долго. Но люди – смертны. Новые люди - дети идут в школу, учатся, смотрят Гарри Поттера, женятся, рожают детей, работают, смотрят фильмы, но в этой череде рассветов, закатов и треб дня пространство для усвоения все более усложняющего мира - ограниченно.

Но! Наука, философия и искусство в своих высших проявлениях бесконечно усложняются. Математическое описание Большого Взрыва – сложно само по себе. Наше понимание мира, а также себя-в-мире уже не всегда может быть переведено на язык повседневности. Например, “история гносеологии” уже с трудом может произвести ценности, которые станут частью нашей жизни.

Однако, сложность - не вина философии, искусства или науки. Это – их данность. Мир сложен сам по себе, а поскольку он нам дан как “Мир-Человека”, то он сложен втройне.

Вот посмотрите, друзья, существуют различные степени восприятия мира. Например кино – это, кроме всего прочего, и отражение действительности. Кинокритика – это отражение кино (кроме всего прочего). Значит кинокритика - это отражение отражения. Теория киноведения, например, у Лотмана, у Гваттари, у Соколова, - это отражение кинокритики, то есть отражение отражения отражения действительности. То, что киноведение не может быть транслировано на язык повседневности – не его вина, но данность. Такова жизнь. Таков мир.

Развитие культуры неизбежно будет рождать все более сложные формы отражения действительности, которые никак не могут быть втиснуты в рамки индивидуального экзситенциального пространства.

Если 300 лет назад ботаник-любитель мог заниматся по утрам стрекозами, а по вечерам читать Ньютона, то есть воспринимать культурное содержание своей эпохи, то сейчас “ботаник” уже почти не в силах одновременно изучать компьютерное моделирование генетичеcких процессов, поведение нуклона и видеть потаенные смыслы в кино Бруно Дюмона. Все более расширяющаяся Вселенная культуры и науки образует потерянные, малообитаемые галактики у ее пределов.

Возмем, к примеру, философию. Философия в ее первоначальном ее смысле, в смысле как любви-к-мудрости не умерла. Она живет каждый день, например, она распылена по всему Живому Журналу (не только в философских сообществах). Философия живет в виде этических, эстетических и культурологических философем. Здесь она - прозрачна, обыденна и жизненна.

А вот исследование по истории развития феноменологии - уже туманно, необыденно и никому нафик не нужно. Тем не менее, это не говорит о том, что феноменология - мертвая вещь. Данное исследование честно отвечает поставленной задаче во всей его сложности и живет в этой сложности. Гуссерль – не Дядюшка Скрудж. Так и должно быть.

Как это ни покажется странным, но скажу слудующее: да, культура стала массовой и низменной, но при этом она одновременно стала индивидуальной и высокой. Все дело в том, что мы имеем дело не только с бессмертным человечеством, но и совокупностью смертных человеков, ограниченных в экзистенциально-временном континууме. И низменна культура в одном разрезе, а высока в другом.

В какой-то момент был достигнут предел развития. В массе своей человечество не может уже впитывать, не может уже поглощать все более усложняющуюся и разветвляющуюся кульутру, искусство и науку.

Культура сама по себе удаляется за горизонт человеческого существования, а жизнь каждого из нас – конечна. Поэтому рецепция культуры будет всегда находится у пределов биологических способностей отдельного индивида. Этот предел уже достигнут. Экспансия же массовой культуры – есть реакция на напряжение XIX и XX веков. Не 21 век – абберация, вывих в истории. Наоборот, абберацией, и ненормальностью являются XIX и ХХ века, вместе с Достоевским, Хайдеггером и Бюнуэлем.

Нынешнее наступление массовой культуры – это естественный процесс восстановления статус-кво, то есть того, что было до Достоевского и Хайдеггера. Мы не уйдем в пещеры, но будем колебатся у предела, стремясь к равновесию между высоким и низменным, массовым и индивидуальным. Достижение этого баланса будет сопровождатся отливами и приливами, колебаниями около предела человеческих возможностей. Вполне вероятно, что после период наступления массовой кульуры сменится в 2017 наступлением высокой.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments