Сверхновая волна Российского кино - Урбо-реализм. "Упражнения в прекрасном"
Очень, очень мне понравились последние 2-3 года в российском кино: “Шапито-шоу”, “Громозека”, “Какраки” - целая россыпь сапфиров, изумрудов, аметистов. И вот теперь новая драгоценность - “Упражнения в прекрасном”. Как у Надежды Тэффи: “Смех лазурный, ясный, синий, незабвенный, милый мир”. Это же тот мейнстрим из драм, мелодрам и комедий, по которым 5 лет тому назад я так скучал!
http://zheniavasilievv.livejournal.com/6695.html
Мейнстрим, который доминировал в мировом кино на протяжении XX века. Мейнстрим, который черпал свое вдохновение в реализме. Мейнстрим, помноженный на артистическую мощь и хирургический психологизм театра.
…Так уж вышло, что реакцией на перестроечное кино, на чернуху с проститутками, ворами в законе, гигантами секса кино в России стал:
С одной стороны метафизический эскапизм арт-хауса.
С другой стороны, приблизительно с 2003 года – жанровый блокбастер, перенесенный в виде готовой болванки из Америки.
Если говорить о передовом русском арт-хаусе, то не будет преувеличением сказать, что 70% его корпуса составляли в течение долгого времени фильмы, где местом действия были дальние географические окраины – степь, колхоз, лес, лужайка, Арктика, богоставленные райцентры. Это кино пыталось ответить на вопросы поистине вселенского масштаба. Оно неистово искало подлинность или в “кондовой Руси”, или на территории, лишенной примет времени. Беззастенчиво играло с временными пластами и социальными приметами. Со времен “Облако-Рая” таких фильмов становилось все больше и больше. После “Окраины” и “Лунного Папы” вал метафизики, мета-истории, мета-политики в русском арт-кино превысил психологический предел. “Четыре”, “Старухи”, “Возвращение”, “Изгнание”, “Юрьев День” и так далее - фирменный почерк 15-ти лет.
Года 3-4 назад ударила “Новая Волна” – социальное ответвление от этого “провинциального” арт-хауса. Это был лево-право-либеральный антипутинский кинематограф, который сужал галактические масштабы метаистории до политического ракурса. “Кочегар”, “Волчок”, “Сумасшедшая помощь”, “Счастье мое”, “Бубен барабан”, “Груз 200”. Тем не менее, эти два тренда оставались смежны. Отделить их друг от друга полностью невозможно, поскольку в центре это кино был заявлен Трагизм Человеческого Существования как имманентное свойство Бытия.
Массовому зрителю это кино было чуждо. Многих раздражала сама констатация Трагизма в кино: “У меня и так жизнь тяжелая. Зочем вы опять чернуху показываете?”. Многие чувствовали (кстати, и не совсем обосновано) натяжки и фальш. Некоторые фильмы претендовали на актуальность, а его герои ходили в шапках-ушанках, ватниках середины XX века, разговаривая при этом по сотовому телефону. Лично я довольно легко мирился с этой условностью и ценил его находки. Не скажу, что мне такое кино не нравилось. Очень нравилось, очень.
ОДНАКО!
Тайной моей страстью были виртуозные драмы и мелодрамы XX века, сила которых не в высоте поставленных вопросов, а в прорисовке деталей, в вопросах мелких, в вопросах якобы несущественных. Это кино опирается на реализм. Конечно, это не фотографический реализм в духе “Ой, вы Гуси”. Это кино чуть-чуть приподнято над действительностью театром. Я бы назвал этот тренд – “урбо-реализмом” (не путать с “турбореализмом”). Несмотря на свой артистический полет “урбо-реалистические” фильмы встроены в естественнонаучную картину мира. Здесь нет места мистическим исчезновениям, коврам-самолетам, “Москве спаленной пожаром”. Зато в нем, а я имею в виду: “Шапито-шоу”, “Громозеку”, “Простые вещи” “Какраки” городской зритель начал себя узнавать и, самое главное, себя познавать. Философской позицией здесь стал принципиальный Оптимизм Существования – иной склон Бытия. Не лубочный оптимизм Астрахана, Матвева, Рогожкина в стиле “Все будет хорошо”, “Особенностей национальной охоты”, “Любить по-туркменски”, а отптимизм, отмытый, новенький, обнаруженный внутри трагизма, внутри страданий, на дне океана слез. Оптимизм, мелькающий в просвете городской жизни.
Урбореализм “Шапито-шоу” или “Упражнений в прекрасном” – это сказ о чуде повседневности, которая сопит рядом на кровати, в купе, в Симеизе, прямо у тебя под носом. Наконец-то, кино, обратило свой взор на народные массы не XX-го века, а века XXI-го – на чиновника, переводчика, офисную планктонину, заштатного врача, дизайнера, артистишку погорелого театра. Блюда повседневной жизни приготовлены здесь так умело, с таким вкусом, с такой любовью к героям, что адресат – а именно урбанистический зритель, не смог устоять, и упал под стол. Почему кинокритики писали кипятком от "Шапито-Шоу"? Да, потому, что это кино про них самих. В буквальном смысле. Например, в “Шапито” снялся киновед Александр Шпагин. Неправы те, кто утверждают, что режиссеры презирают своих героев. Как раз наоборот, авторы фильмов влюблены в них. И герои/зрители отвечают им взаимной любовью. (Характерно, кстати, что если и не в урбореализм, то уж точно в Бирюлево в своей “Елене” ушел Андрея Звягинцев. Также прочувствовал тренд времени и ушел бегом из метафизических пространств – в московскую реальность 2010 года).
“Упражнения в прекрасном” – это экранизация собственной одноименной пьесы Виктора Шамирова, которая с огромным успехом уже 4 года идет в театре Моссовета. Хотя его действие развивается в провинции “Упражнения в прекрасном” – типичный образчик “урбо-реализма”. Он насыщен таким количеством узнаваемых реакций, слов, поступков современных горожан – а именно актеров одного из московских театров, что его генеалогия не вызывет ни у кого сомнений. Казанский вокзал, купе поезда, провинциальная гостиница, междугородний автобус – это все приметы нашего времени, приметы, которые роднят зрителя и героев, создателей фильма и аудиторию.
Одной из особенностей урбо-реализма является карнавализация повседневности. Тут мы видим либо Новый Год, либо турне, либо отпуск, либо гастроли, либо летние каникулы. Эта традиция в Советском кино лучше всего заявила себя в таких шедверах как “Ирония судьбы или с легким паром”, “Пять вечеров”, “Влюбленные”, “Сто дней после детства”, “Из жизни отдыхающих” – примеров несть числа. Не случайно, что шедевр Эльдара Рязанова, как и “Упражнения в прекрасном” в виде пьесы несколько лет до экранизации триумфально шел в театрах Советского Союза.
“Сверхновая Волна” российского кино – Урбо-реализм, есть ничто иное, как хорошо забытое старое, а именно: это лирический реализм кино советского.
http://zheniavasilievv.livejournal.com/6695.html
Мейнстрим, который доминировал в мировом кино на протяжении XX века. Мейнстрим, который черпал свое вдохновение в реализме. Мейнстрим, помноженный на артистическую мощь и хирургический психологизм театра.
…Так уж вышло, что реакцией на перестроечное кино, на чернуху с проститутками, ворами в законе, гигантами секса кино в России стал:
С одной стороны метафизический эскапизм арт-хауса.
С другой стороны, приблизительно с 2003 года – жанровый блокбастер, перенесенный в виде готовой болванки из Америки.
Если говорить о передовом русском арт-хаусе, то не будет преувеличением сказать, что 70% его корпуса составляли в течение долгого времени фильмы, где местом действия были дальние географические окраины – степь, колхоз, лес, лужайка, Арктика, богоставленные райцентры. Это кино пыталось ответить на вопросы поистине вселенского масштаба. Оно неистово искало подлинность или в “кондовой Руси”, или на территории, лишенной примет времени. Беззастенчиво играло с временными пластами и социальными приметами. Со времен “Облако-Рая” таких фильмов становилось все больше и больше. После “Окраины” и “Лунного Папы” вал метафизики, мета-истории, мета-политики в русском арт-кино превысил психологический предел. “Четыре”, “Старухи”, “Возвращение”, “Изгнание”, “Юрьев День” и так далее - фирменный почерк 15-ти лет.
Года 3-4 назад ударила “Новая Волна” – социальное ответвление от этого “провинциального” арт-хауса. Это был лево-право-либеральный антипутинский кинематограф, который сужал галактические масштабы метаистории до политического ракурса. “Кочегар”, “Волчок”, “Сумасшедшая помощь”, “Счастье мое”, “Бубен барабан”, “Груз 200”. Тем не менее, эти два тренда оставались смежны. Отделить их друг от друга полностью невозможно, поскольку в центре это кино был заявлен Трагизм Человеческого Существования как имманентное свойство Бытия.
Массовому зрителю это кино было чуждо. Многих раздражала сама констатация Трагизма в кино: “У меня и так жизнь тяжелая. Зочем вы опять чернуху показываете?”. Многие чувствовали (кстати, и не совсем обосновано) натяжки и фальш. Некоторые фильмы претендовали на актуальность, а его герои ходили в шапках-ушанках, ватниках середины XX века, разговаривая при этом по сотовому телефону. Лично я довольно легко мирился с этой условностью и ценил его находки. Не скажу, что мне такое кино не нравилось. Очень нравилось, очень.
ОДНАКО!
Тайной моей страстью были виртуозные драмы и мелодрамы XX века, сила которых не в высоте поставленных вопросов, а в прорисовке деталей, в вопросах мелких, в вопросах якобы несущественных. Это кино опирается на реализм. Конечно, это не фотографический реализм в духе “Ой, вы Гуси”. Это кино чуть-чуть приподнято над действительностью театром. Я бы назвал этот тренд – “урбо-реализмом” (не путать с “турбореализмом”). Несмотря на свой артистический полет “урбо-реалистические” фильмы встроены в естественнонаучную картину мира. Здесь нет места мистическим исчезновениям, коврам-самолетам, “Москве спаленной пожаром”. Зато в нем, а я имею в виду: “Шапито-шоу”, “Громозеку”, “Простые вещи” “Какраки” городской зритель начал себя узнавать и, самое главное, себя познавать. Философской позицией здесь стал принципиальный Оптимизм Существования – иной склон Бытия. Не лубочный оптимизм Астрахана, Матвева, Рогожкина в стиле “Все будет хорошо”, “Особенностей национальной охоты”, “Любить по-туркменски”, а отптимизм, отмытый, новенький, обнаруженный внутри трагизма, внутри страданий, на дне океана слез. Оптимизм, мелькающий в просвете городской жизни.
Урбореализм “Шапито-шоу” или “Упражнений в прекрасном” – это сказ о чуде повседневности, которая сопит рядом на кровати, в купе, в Симеизе, прямо у тебя под носом. Наконец-то, кино, обратило свой взор на народные массы не XX-го века, а века XXI-го – на чиновника, переводчика, офисную планктонину, заштатного врача, дизайнера, артистишку погорелого театра. Блюда повседневной жизни приготовлены здесь так умело, с таким вкусом, с такой любовью к героям, что адресат – а именно урбанистический зритель, не смог устоять, и упал под стол. Почему кинокритики писали кипятком от "Шапито-Шоу"? Да, потому, что это кино про них самих. В буквальном смысле. Например, в “Шапито” снялся киновед Александр Шпагин. Неправы те, кто утверждают, что режиссеры презирают своих героев. Как раз наоборот, авторы фильмов влюблены в них. И герои/зрители отвечают им взаимной любовью. (Характерно, кстати, что если и не в урбореализм, то уж точно в Бирюлево в своей “Елене” ушел Андрея Звягинцев. Также прочувствовал тренд времени и ушел бегом из метафизических пространств – в московскую реальность 2010 года).
“Упражнения в прекрасном” – это экранизация собственной одноименной пьесы Виктора Шамирова, которая с огромным успехом уже 4 года идет в театре Моссовета. Хотя его действие развивается в провинции “Упражнения в прекрасном” – типичный образчик “урбо-реализма”. Он насыщен таким количеством узнаваемых реакций, слов, поступков современных горожан – а именно актеров одного из московских театров, что его генеалогия не вызывет ни у кого сомнений. Казанский вокзал, купе поезда, провинциальная гостиница, междугородний автобус – это все приметы нашего времени, приметы, которые роднят зрителя и героев, создателей фильма и аудиторию.
Одной из особенностей урбо-реализма является карнавализация повседневности. Тут мы видим либо Новый Год, либо турне, либо отпуск, либо гастроли, либо летние каникулы. Эта традиция в Советском кино лучше всего заявила себя в таких шедверах как “Ирония судьбы или с легким паром”, “Пять вечеров”, “Влюбленные”, “Сто дней после детства”, “Из жизни отдыхающих” – примеров несть числа. Не случайно, что шедевр Эльдара Рязанова, как и “Упражнения в прекрасном” в виде пьесы несколько лет до экранизации триумфально шел в театрах Советского Союза.
“Сверхновая Волна” российского кино – Урбо-реализм, есть ничто иное, как хорошо забытое старое, а именно: это лирический реализм кино советского.