zheniavasilievv (zheniavasilievv) wrote,
zheniavasilievv
zheniavasilievv

Category:

ПЛЯЖИ, КУПАЛЬНИ

Наверное, у каждого человека есть хотя бы одна книга, песня или фильм, который никому не нравятся, а ему нравятся. Ну, хоть убей. Вот любит нормальный во всех других отношениях Иван Иванович Иванов остров Кергелен или святителя Вассиана Рыло и все тут. И никто не может понять, почему. У меня тоже есть предмет единоличной любви - кинолента Иштвана Сабо “Фильм о любви”. Никто ее не любит кроме меня. Ну, хоть тресни. Есть у меня знакомые фанаты “Груза 200”, есть поклонники иранского кино. Есть даже последователи фильма “Алеша Птицин вырабатывает характер”, а вот фанатов киноленты “Фильм о любви” нет ни одного. Пока, нет. А я не знаю, почему даже самые бывалые синефилы игнорируют предмет моего культа! Имя режиссера всем известно, ДВД имеется в любом крупном киноотделе Москвы, а сам фильм изыскан как поэзия Мандельштама.

http://www.youtube.com/watch?v=3y9ZuW8U53Q&eurl=http://ilovecinema.ru/blog/225443/

Я мечтал о таком фильме. Я долго искал такой “среднеевропейский”, медиативный фильм, равноудаленный от всех крайностей кинематографа. Я придумал этот золотисто-коричневый образ Европы середины ХХ века и хотел найти его воплощение на экране. Этот образ у меня сложился после случайного прочтения рассказа забытого венгерского писателя Ивана Манди. Сочинитель этот, в свое время, выдвигался, кстати, на Нобелевскую премию по литературе. Один из его рассказов был переведен на английский и назвался “By the pitch” (“на краю футбольного поля”). Но, о Манди потом, а сейчас о фильме.  

Фильм начинается с того, что молодой человек по имени Янчо садиться в поезд, чтобы встретится с девицей по имени Катя. Встретится после десятилетней разлуки. Катя в разгар венгерской революции 1957 года села на каурого коня и ускакала из Будапешта в Лион. Через 10 лет Янчо едет к Кате, к главной, а может и единственной своей любви своей жизни. Хотя история встречи-разлуки достаточно печальна для того, чтобы комок подступил к горлу, не в этом суть фильма. В нем есть нечто больше, чем безнадежная сладость “Шербрукских зонтиков”.

Итак, Янчо едет в вагоне поезда через лучезарную Европу, смотрит на зеленые луга и снежные горы. Едет, смотрит. Едет, смотрит… и теряется в переулках памяти. Магия его воспоминаний прямо по Прусту оживляет прошлое. Вереница образов неспешно вылезает в настоящее, заполоняет собой все пространство фильма и окончательно побеждает Время. Прошлое, будущее, настоящее исчезают, перемешиваются. Появляются старые фотокарточки, тупость и подлость немецких девушек, снежные горки, “Янчо+Катя=любовь”, санки, посиделки эмигрантов, катки, морские пляжи, мертвые лошади на улице, парижские вокзалы, невинные поцелуи в прохладном подъезде, решение совета отряда о снятии пионерки Яноши с поста звеньевой, автоматы ППШ, подземный ход в Америку и рыбка в ванне.


Так в комнатах воспоминаний и на море настоящего развивается история этой любви. Развивается медленно, через школьные дразнилки, через детские обиды, через прикосновения мизинчиков, через недозволение греховного наслаждения, развивается невпопад и напрасно прямо к своему завершению. Катя уезжает в разгар восстания, когда неизбывное “нельзя” вот, вот станет неизбывным “можно”…

Прошло десятилетие и долгожданная встреча заканчивается расставанием. Катя и Янчо изменились, а на карте Европы для их любви не осталось больше места. Катя уезжает в Англию, выходит замуж. Янчо заводит семью в Венгрии. У обоих дети, “работы”, “новые прекрасные миры” и последнее письмо Кати. До того, как я увидел финальную сцену в почти одноименном фильме Кесльевского, для меня эпизод со снежной горкой в фильме Сабо оставался самыми выдающимся изображением любви во всем мировом кинематографе. …



После “Фильма о любви” я безуспешно пытаюсь найти в венгерском кино что-то близкое по степени воздействия. Пока не могу. Ни “Красные и белые” Миклоша Янчо, ни “Таксидермия” Палфи, ни знаменитая трилогия “Мефисто”, “Полковник Редль”, “Ханусен” и структурно близкий “Отец. Дневник одной веры” того же Сабо близко не приблизились.  

А Иван Манди всю жизнь писал мало кому нужные тексты о городских чудаках. В рассказе “На краю футбольного поля” главный герой – помешавшийся на футбольной статистике болельщик. В “Кино былых времен” – кинокритик, обклеивший всю комнату фотографиями звезд немого кино. И так, далее. Самый же выдающийся его текст – повесть - “Пляжи, купальни”. Каково же было мое удивление, когда увидел Манди в фильме Сабо в роли доктора! И это была его единственная роль! Манди умер в 1995 году. Вскоре его имя было почти окончательно забыто даже у литературоведов.

“Если бы я протянул руку к дому, то дотронулся до ноги или руки Кати потому, что здесь Катя и море. И даже, если я закрою глаза - всегда море. Если меня не будет здесь, здесь будет море, песок и рука Кати, а захочу и закрою глаза – передо мной улица Дюзолта, дом дяди Хакла, номер на воротах, четыре буквы на белой, эмалированной дощечке – “18’” или может “19”, не вижу точно номера. Никак не могу разобрать номер, как бы мне ни хотелось. Я смотрю сейчас на дом и вижу тетю, хотя тетя уже умерла 2 года тому назад. Вижу, как выходит дядя Хакл, чтобы запереть ворота. Я заглянул в сад, увидел палки со стеклянными шарами, и я вижу витрину магазина с массой мелких, фарфоровых безделушек, которые не продаются. Но тот, кто смотрит сейчас на дом, может разглядеть дом и достать до подоконника, и я открываю глаза и передо мной спокойное море и Катя”.


Tags: Венгрия, Иван Манди, Сабо, Фильм о любви
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments