Луи Маль. Порок Сердца.
Маленький Лоран Шевалье читает Камю и Сартра, учится в католической школе и подвергается издевкам братьев-оболтусов. Семья Шевалье из Дижона - довольно примечательное семейство. Отец-гинеколог, аристократ. Мама, 35-летняя итальянка (Леа Массари), выскочившая в 16 лет замуж, дочь карбонария и нищенка, а теперь тоже аристократка. Она – “дура”, но содержит постоянного любовника. Впрочем, дура из умниц, не читающих Хайдегерра, но видящих дальше и глубже, чем ее буржуазные друзья. Трое сыновей оболтусов по 18-15 лет. В спальнях и исповедальнях торжествует пубертатное рококо.
Грех самоуслаждения, белые кальсоны, шампанское, лобстеры и дорогие машины. И девочки, девочки, девочки. Двое сыновей их любят, а третий любит только Камю и маму. И мама в младшем сынуле души не чает. Ведь он - будущий лауреат Гонкуровской премии. Но малыш заболевает. Консилиум эскулапов ставит медицинский диагноз – порок сердца.
Дижонский местком отправляет больного ребенка в профилакторий. Вместе с мамой. Мест не хватает. Вот вам и рыночная экономика. Приходится маме и сыну жить в одном трехкомнатном номере и ходить в одном исподнем друг перед дружкой. И Леа и Лоран – курортные звезды. За Лораном волочатся школьницы-аристократки, а за мамой – одни люмпены и пролы. Но никто им не мил.
Наконец, наступает День Взятия Бастилии. В местном клубе гремит дискотека. Злые демоны революции околдовывают Францию. Все: и аристократы, и пролы упиваются до вытрезвителя (благо его во Франции запретили) и доползают на карачках до своих санаторных номеров и рабочих лачуг. А тут еще и мамин любовник бросает бедную маму одну. О любовнике Лоран в отличие от папаши-гинеколога и оболтусов-братьев все отличненько знает. Он ведь лучшая мамина подруга и наперсница.
Больной ребенок и несчастная мама воркуют на шелковой кровати. И тут мама понимает, что ближе и дороже, чем Лоран у нее нет никого на свете. Нечеловеческие заверения в дружбе, переходят в странные объятия. Звезды нежностью хмелели…
О дальнейшем умолчу…
…Не серьезно. Кинолента наполнена какой-то старинной святостью, напрочь утраченной человечеством не в 1991 году как в СССР, и даже не в 1985-м, не в 1968-м как в Европе. Проведите день сегодня у телевизора – и там сплошная порнография. Даже, если это репортажи о комбайнерах или футбол.
А Луи Маль. Такая страшная тема, а как снимали, как снимали! О, ля, ля.
Грех самоуслаждения, белые кальсоны, шампанское, лобстеры и дорогие машины. И девочки, девочки, девочки. Двое сыновей их любят, а третий любит только Камю и маму. И мама в младшем сынуле души не чает. Ведь он - будущий лауреат Гонкуровской премии. Но малыш заболевает. Консилиум эскулапов ставит медицинский диагноз – порок сердца.
Дижонский местком отправляет больного ребенка в профилакторий. Вместе с мамой. Мест не хватает. Вот вам и рыночная экономика. Приходится маме и сыну жить в одном трехкомнатном номере и ходить в одном исподнем друг перед дружкой. И Леа и Лоран – курортные звезды. За Лораном волочатся школьницы-аристократки, а за мамой – одни люмпены и пролы. Но никто им не мил.
Наконец, наступает День Взятия Бастилии. В местном клубе гремит дискотека. Злые демоны революции околдовывают Францию. Все: и аристократы, и пролы упиваются до вытрезвителя (благо его во Франции запретили) и доползают на карачках до своих санаторных номеров и рабочих лачуг. А тут еще и мамин любовник бросает бедную маму одну. О любовнике Лоран в отличие от папаши-гинеколога и оболтусов-братьев все отличненько знает. Он ведь лучшая мамина подруга и наперсница.
Больной ребенок и несчастная мама воркуют на шелковой кровати. И тут мама понимает, что ближе и дороже, чем Лоран у нее нет никого на свете. Нечеловеческие заверения в дружбе, переходят в странные объятия. Звезды нежностью хмелели…
О дальнейшем умолчу…
…Не серьезно. Кинолента наполнена какой-то старинной святостью, напрочь утраченной человечеством не в 1991 году как в СССР, и даже не в 1985-м, не в 1968-м как в Европе. Проведите день сегодня у телевизора – и там сплошная порнография. Даже, если это репортажи о комбайнерах или футбол.
А Луи Маль. Такая страшная тема, а как снимали, как снимали! О, ля, ля.