Изгнание. Звягинцев. Часть 3.

50 минут 16 секунд – 01 час 01 минута 22 секунды

Не все так просто в подлунном мире. Раздается звонок, и Алекс узнает, что на железнодорожной станции его ждет Марк. Алекс вынужден оставить гостей. Он берет с собой Кира. Ева тоже желает ехать, но, несмотря на ее мольбы, Алекс оставляет дочку дома. В дороге Кир рассказывает Алексу о том, что в период отсутствия Алекса Веру навещал Роберт... Навещал Роберт, вот такие вот дела...

На станции Алекс рассказывает Марку о треволнениях последнего дня. Он ждет совета. Марк выслушивает брата с кислой миной на лице. Словно Агасфер, повидавший все на свете, Марк дает весьма неординарный ответ: “Что ты ни сделаешь, все будет правильно. Хочешь убить – убей. Пистолет в комоде наверху. И это правильно. Хочешь простить – прости. И это тоже правильно…” (Кстати, подобное выражение лица у Балуева и на съемках – в то время в Молдове был страшный зной, комары и мухи). Видно, что такой парадоксальный ответ приводит Алекса в замешательство. Не этих слов он ждал.  

Впрочем, так ли уж парадоксален ответ Марка? На самом деле, мысли Марка - есть ни что иное, как парафраз знаменитого тезиса древнегреческого софиста Протагора: “Человек есть мера всех вещей”. Этот девиз был воскрешен гуманистами эпохи Возрождения и подхвачен Новым Временем.



В дальнейшем, идея Человека как центра Вселенной и, построенная на ней идеология антропоцентрического гуманизма, стали магистральным направлением развития для современного общества. Кое-кто полагает, что высшей точкой развития максимы Протагора стала философия Ницше. Однако в XX веке эта идея была атакована с самых разных позиций - от религиозного фундаментализма до левацких течений. (На мой взгляд, наиболее тонкую и хитрую критику антропоцентризма можно найти у Хайдеггера).

Нет ни йоты сомнения, что Марк – это пародия на антропоцентризм современного общества. Марк ведет себя как Сверхчеловек, как Герой Нового Времени. Он всегда находит оправдание своих поступков в себе самом. Его несгибаемый стоицизм иногда доходит до Самоотречения.  Марк забыл мать, отца, жену и детей. У Марка нет ни прошлого, ни будущего, но, несмотря на очевидную боль такого отречения, он находит в нем некий таинственный смысл. Очевидно, что печальная судьба Марка в “Изгнании” – своеобразный ответ Звягинцева, своеобразный “ответ Керзону” от венецианского лауреата. Но, это еще не все. Помните слова Кира “о странном запахе в доме”? После разговора с братом Алекс едет домой, и по дороге Кир наконец-то дает разгадку источника запаха: “От Марка пахнет как в доме”. Георгий мимоходом сказал, что Марк часто бывал в родительском доме. 

…В иудаизме упоминается некий Вельзевул или Баал-Зебуб, демон, позаимствованный евреями у вавилонян. Имя “Вельзевул” переводится как “Повелитель мух”. Из иудаизма Вельзевул перекочевал в Новый Завет и упоминался, между прочим, в 12-ой главе Евангелия от Матфея. В вавилонской традиции животные, связанные с поеданием падали, трупов, и ассоциирующиеся с нечистотой, грязью, в том числе и мухи, и принадлежали к царству Ахримана. Вельзевул же представлялся в облике отвратительной трупной мухи, прилетающей после смерти человека, чтобы завладеть его душой и осквернить тело. У евреев муха также считалась нечистым насекомым и не должна была появляться в храме Соломона. Часто образ Вельзевула пересекался с другим обитателем преисподней – Люцифером, падшим Ангелом или Князем Тьмы. В эзотерике среди прочих признаков нечистой Силы упоминается, что Сатану можно опознать по серному зловонию. Согласно репликам Кира Марк обладает  странным, устойчивым запахом. Дьявол искушал Христа земными благами, и Марк постоянно подсовывает Алексу земные блага: автомобиль, деньги, и оружие власти: пистолет. Что же получается? Получается, что в своем неприятии антропоцентризма Звягинцев идет очень далеко и уподобляет Марка не только Человеку Нового Времени или Сверхчеловеку Ницше, а самому Князю Тьмы.  

01 час 01 минута 22 секунды – 01 час 08 минут 37 секунд

Последующее развитие событий можно истолковать как перетягивание одеяла (Алекса) между  “воинством небесным и воинством земным”. Состояние очень зыбкое. Алекс постоянно колеблется между Верой и братом. Алекс приезжает со станции домой, – и гости Георгий, Елизавета как-бы “нечаянно” зовут Алекса за собой. Георгий: “Ну, где вы еще встретите такое НЕБО!”

Алекс снова идет на разговор с Верой. Он не хочет ее потерять. Он хочет ей помочь. В последнюю ночь ее прикосновения и взгляды устремлены на Алекса и исполнены мольбы. Ранним утром, когда по наущению брата Алекс наверху в комоде достает пистолет, он видит разбитую фотокарточку семьи Марка –  с женой и ТРЕМЯ детьми.

Раздается звонок, Алекс поднимает трубку, но вместо слов – раздается музыка. Флора поставила пластинку со странной мелодией и, ничего не ответив, приложила трубку к проигрывателю. К чему это? Это – ни что иное как “Магнификат” Баха или — католическая кантика на текст хвалебной песни Девы Марии за Благовещение. Алекс смотрит на детей и говорит Вере: “Ладно, Вера, приготовь нам завтрак. Поедим все вместе. Будь их матерью, а я буду их Отцом”. Впервые за долгое время ее заплаканное лицо освещает улыбка.

 Никто пока не обратил внимания на странный факт: Вера меняет платья в эти секунды со страшной скоростью. Встает с кровати она в белом платье, у окна с Алексом – в голубом, а из дома выходит уже в красном! К выходу она пошла в голубом – а на улице уже в красном!

 Помимо прочего, белый цвет в христианстве - погребальный символ. Отпевание в правоcлавной церкви совершаются священниками в белых ризах. Голубой цвет – цвет неба, цвет небесной Любви. Он соответствует учению о Божьей Матери, вместившей Небожителя в  Пречистой утробе. Цвет красный есть символ неизреченной любви Бога к роду человеческому, цвет радости и цвет жертвоприношения. Странным образом у Вырыпаева в “Эйфории” главная героиня – тоже Вера, которая тоже живет на отшибе цивилизации в одиноком доме и тоже меняет цвет платья с красного на белый, и тоже приносится в жертву ревнивым мужем. (Впрочем, у фестивального кино до смешного много общего. Это и фасон и цвет платьев и загородные бунгало, и 3-4 главных героя, и так далее.)

 Когда казалось, небесное воинство победило, происходит неожиданный поворот. Алекс вместе с семьей выходит из дома. Они довольно далеко отходят от дома  – раздается звонок телефона.  Алекс возвращается.  

01 час 08 минут 37 секунд - 01 час 19 минут 28 секунд

Алекс поднимает трубку. В телефоне – молчание, но Алекс узнает у оператора по номеру телефона, что звонил Роберт. Колебания Алекса тотчас заканчиваются - он принимает решение. С этого момента события разворачиваются со стремительной скоростью, а герои фильма кубарем летят в пропасть. Для меня особенно ценным здесь оказалось ощущение черного мрака, беспросветного ужаса, когда одно несчастье накатывает на другое. (Кстати, такое сгущение тьмы схвачено весьма верно. Я не раз был свидетелем того, как в некоторых семьях после одной смерти случалось сразу несколько других, как несчастья превращались в черные дыры, затягивавшие в себя все живое вокруг).  

Семья восходит на старое кладбище к безымянной могиле Отца. На вопрос Кира: “А дедушка был старый, как Георгий?”, Алекс отвечает: “Нет, он был моложе”. На семейных фотокарточках можно увидеть изображение “молодого” отца, который годами ждал сыновей! Налицо – противоречие. Однако это противоречие разрешается, если вспомнить, что согласно канонам Церкви, - Сын и Отец были “от Века”. Троица существует вне времени. На вопрос Евы “А почему он умер?”, Алекс отвечает: “Все умирают”.

 Итак, “Бог умер”?

 “Нестарый Отец” Алекса

 Вера понимает, что она – обречена. По дороге на погост семья, во главе которой идет Алекс, встречает стадо баранов. Стадо баранов возглавляет осел. Семья спускается к Церкви, но двери его – закрыты. Войти - невозможно. Возвратясь к себе домой, Алекс договаривается с Виктором о том, что отправит детей на время к нему. К расправе над Верой – все готово.

 Отражение Веры в черной рамке – словно траурное фото

 Вера успевает позвонить Роберту в тот момент, когда Алекс отводит детей в машину Виктора. Роберт встревожен звонком Веры, но Вера не может ему рассказать о своей беде. Это - очень значимый момент сюжета. Вера в последнем звонке явно ждет от Роберта чего-то большего, чем просто Вопрос. Ждет, но не получает. Чего ждет Вера? Об этом можно будет узнать в конце фильма. Оставшись наедине, Алекс и Вера идут в лес, где Вера сообщает о своей готовности исполнить волю Алекса.  

01 час 19 минут 28 секунд – 01 час 32 минуты 01 секунда

Алекс звонит Марку и сообщает о своем решении. Марк приезжает с двумя врачами уже в сумерках. Когда дети Алекса и Виктора составляют паззл “Благовещение” да Винчи, когда Фрида читает вслух отрывок о любви из “Послания к Коринфянам”, в доме Алекса умирает вера. Аборт похож на ритуальное заклание. Врачи как ангелы смерти носят черные одежды. 

Дом стоит в кромешной мгле. Вера не издает ни звука, хотя не переносит боли. Тем не менее, эскулапы говорят о том, что это - нормально, что Вера “будет спать”. Им вторит Марк: “И - это правильно”. Эти слова обыгрывают состояние веры в современной цивилизации, где молчание религии – условие ее существования.

 Вера все молчит, Алекс уже встревожен. Он поминутно заходит к ней в комнату. Он предчувствует неладное. Осознавая ошибку, Алекс уже начинает каяться. Он шепчет: “Помоги мне Вера”, но Вера уже не издаст ни звука. Наконец, и Марк осознает, что произошло нечто неладное. Вместо скорой он звонит своему товарищу - местному врачу Герману. Марк уверяет брата, что Герман “будет здесь скоро”. Скоро ни скоро, посудите сами. Вот звонит Марк.

 А вот едет Герман

 01 час 32 минуты 01 секунда – 01 час 59 минут 29 секунд

 Герман приезжает и констатирует, что Вера – мертва. Он деликатно сообщает об этом Марку, но Алекс сразу обо всем догадывается. Алекс – потрясен. Его горе переходит в ожесточение. Он бросается на Марка, но Марк легко с ним справляется. Как и следовало ожидать, Герман – тоже в черном. Звягинцев словно издевается над медиками. Каждое вмешательство медицины в фильме заканчивается смертью, и каждая карета скорой помощи становится каретой смерти. Медицина здесь выступает как аллегория естественнонаучного понимания человека со всеми вытекающими для зрителя выводами.

 Алекс успокаивается. Несмотря на потрясение, Марк с маниакальной настойчивостью стремится похоронить Веру, не смотря ни на что. Право, я не знаю, не уверен, что эту мизансцену с Марком и Алексом, где снова в окошке виднеется крест, а кочерга изгибается под ним словно змей лукавый, можно интерпретировать как очередную метафору. Не знаю, может это случайность. 

 Скорая помощь доставляет тело Веры в городской морг, где вскоре оказываются Марк и Алекс. Только Алекс выказывает желание увидеть Веру в последний раз. Марк, несмотря на душевные муки, видеть ее не хочет, зато в очередной раз призывает Алекса похоронить Веру. Марк, человек действия, не склонен, копаться в прошлом, искать причину. Нужно жить дальше, нужно думать не о том, “что сделано, а о том, что надо делать”. Здесь обыгрывается традиционный приоритет западной культуры, приоритет Дела (Business) над Мыслью (Idea).

 Алекс и Марк возвращаются в Дом, где с Марком случается сердечный приступ. Снова приезжает Герман. В ходе разговора между Германом и Марком, выясняется, что настоящей причной смерти было снотворное, которое в какой-то момент приняла Вера. Иными словами снотворное, сон, молчание веры – есть ее смерть. Это известие обескураживает Марка. Мы отметили, что инфернальный образ Марка является пародией на идею Человека Нового Времени, Сверх Человека, но нужно сказать, что Марк не только – палач, но и жертва. Жертва самого себя. У него тоже есть вера, но его вера в Науку, Действие и Самодостаточность в фильме терпит сокрушительное поражение. Марк мучается, но все его действия только умножают горести. Именно он становится катализатором катастрофы, именно он приглашает “аборт-махеров”, преступным образом умеряет опасения брата, и именно он затягивает приезд врача. Даже после аборта Вера могла спастись, но Марк сделал все, чтобы этого не случилось.

 Герман сообщает Алексу, что Марк серьезно болен. На следующее утро должны состояться похороны Веры. Герман в очередной раз хочет остановить Марка, но Марк – неудержим. Он просит у Германа сильнодействующий стимулятор – хотя бы часа на три. Вскоре братья вместе с могильщиками и священником хоронят Веру на том же кладбище, где она стояла еще позавчера. После похорон священник спускается к храму, спускается очень долго, спускается по прямой тропинке. К этому храму извивается и тропинка другая... Не нужно быть семинаристом, чтобы узнать эту хрестоматийную притчу “О дорогах к Богу” - к Богу ведут разные дороги: прямая и кривая. Церковь идет к Богу по прямой дороге, но и по “кривой” - путь тоже возможен. Только он трудней и дольше.

 Алекс возвращается домой один c мертвым Марком на заднем сидении автомобиля. Как только Вера была похоронена, не стало и “Сверхчеловека”. В этом и заключается послание фильма: Человек не может существовать без Веры. Вышвырнув, выбросив Веру из жизни, уничтожив память о ней, оставшись один на один с собой и похоронив Веру, Человек обречен умереть.

 Алекс препоручает Герману похороны Марка, поднимается наверх. Берет из комода пистолет и деньги. От былой неуверенности не осталось и следа. После потери Веры Алекс приобрел решимость. Сейчас он уже твердо знает, чего он хочет. Он едет в город и ждет Роберта. Ожидая Роберта, Алекс засыпает. Засыпает в автомобиле, на стеклах которого вдруг появляется отражение крон деревьев. Отражение деревьев в городе, где нет ни единого деревца!

 Рецензенты толкуют этот эпизод по-разному. Некоторые пишут, что все дальнейшее развитие событий есть сон Алекса. Некоторые, что сон Алекса закончился с приходом Роберта. Во сне ли наяву ли, Герман, “человек в черном”, закрывает ставни дома. Его силуэт полностью заслоняет проем окна, а с ним и крест, который раньше виделся отовсюду.  Капли дождя падают на сухую землю. Живительная вода наполняет ручей и уходит на жернов дома семьи Алекса. Приходит Роберт, будит Алекса, и приглашает его к себе. Алекс заходит, садится, кладет пистолет на стол. Кажется, что расправа неминуема, что совершится возмездие. Но тут раздается звонок. В который уже раз. Трубку поднимает Роберт - звонит Вера. Сюжет уходит в прошлое и тащит зрителя за собой. Алекс и Роберт идут по коридорам памяти, к тому времени, когда Вера была еще жива, а небо в городе было голубое...

 01 час 59 минут 29 секунд - Конец

 Последняя часть фильма с Робертом это - история спасения Веры. Роберт все делает не так, не так как Алекс, Марк или он сам в истории смерти Веры. Он все делает вопреки. Мы помним, что последним звонком Веры перед смертью был звонок Роберту. Если тогда он оставил Веру наедине с собой, то сейчас на зов умирающей Веры, Роберт примчался и сделал все от него зависящее. Если Марк, врачи хотели усыпить Веру, то Роберт как молитву повторяет слова: “Только не спи, Вера!”. Он поит Веру водой, заставляет вырвать яд, он говорит с Верой, он слушает Веру. Если в истории смерти над городом всегда идет дождь, то в истории спасения после дождя впервые сияет солнце. Когда Макс, вестник Бога, едет на велосипеде, то в лужах на асфальте – лазурь неба. Макс подъезжает к двери городского дома Веры и Алекса. Передает письмо с тестом на беременность.

В мизансцене передачи письма таинственный почтальон Макс делает то, что Штирлиц назвал бы провалом. Перед передачей Вере послания, Макс нечаянно его роняет и опускается на колено, точно так, как коленопреклоненный, крылатый архангел Гавриил в многочисленных изображениях сцены Благовещения. Если посмотреть на одноименную картину Сандро Боттичелли, то все станет на свои места. Становятся понятен застольный рассказ Макса о работе почтальоном, об Отце, который послал его в город, чтобы “крылья размять”, и об адресате его почтовой деятельности. 

На следующий день Роберт снова звонит Вере, и снова не дает ей спать. Когда Вера колеблется, Роберт идет к ней сам. Роберт и Вера идут гулять по утреннему городу вдоль канала, с другой стороны которого видна громада черного завода. Если там, у Дома по полям гуляют стада баранов, то в альтернативной истории на стене завода гигантское граффити с изображением борьбы рабочего класса. Там у канала Роберт рассказал Вере историю о ключах от дома, которые он потерял, и нашел на дне стакана, когда выпил и вспомнил, где они лежат. Если Алекс проводит в мучительных раздумьях несколько дней, то Роберт просто зашел и выпил.

Вера говорит о том, что она никогда не теряла ключей, а Роберт отмечает, что у нее все еще  - впереди. Эти слова ранят Веру, и она возвращается к себе. Вера просит Роберта остаться, несмотря на двусмысленность его положения, и он остается с ней до самого конца. В этот момент Вера начинает показывать старые фото. Воспоминания о счастливом прошлом еще больше ее ранят, ведь в настоящем – все не так. Фильм идет к концу. Наконец, Вера рассказывает Роберту о беременности, Вера носит ребенка Алекса. В чем причина ее мучений?

Итак, мы помним, что в разговоре между Германом и Марком возникает подозрение, что Вера не беременна. Однако, после разговора с Робертом, Вера открыто утверждает, что носит ребенка. Ребенка Алекса! Зачем нужно было себя убивать?

Ответ Веры отпугнул, отворотил зрителя от второго фильма Андрея Звягинцева. Зрителя можно понять, ведь он, зритель, смотрел фильм о семейной драме, а ответ Веры одним махом разрушал структуру сюжета. В “Возвращении” Звягинцеву удалось аккуратно закутать философскую притчу в земную историю. В “Изгнании”  он пожертвовал земной историей ради философской глубины высказывания. На самом деле, и в “Возвращении” и “Изгнании” – суть общая.  Зритель не понял и не простил режиссера. Очень жаль, очень жаль, ответ Веры заслуживает того, чтобы о нем подумали.

Итак, Вера открыто утверждает, что носит ребенка. Ребенка Алекса. Где правда? Правда, и то и другое. Вера умерла и осталась жить одновременно. Это – также просто и верно, как и то, что наши дети – не только наши дети, а мы не только дети наших родителей. Это – также верно, что тот мальчик или девочка, которых мы видим на старых фотографиях и говорим: “вот – я”, “на самом деле -  уже не я”. Это также верно, как и то, что мы можем жить, никогда не умирая, хотя мы умираем. Но мы можем жить вечно только сообща, и только когда у нас есть Вера. Алекс возвращается, возвращается туда, откуда в начале фильма приехал его старший брат. Он едет по той же дороге, мимо того же дерева. Теперь он спокоен и знает, что делать. Алекс возвращается к своим детям.

Эпилог

Фильмов, подобных “Изгнанию” - изчезающе мало. Каждый год снимается несколько тысяч “простых” фильмов, где никаких усилий прилагать не надо, можно смотреть и наслаждаться, а есть немногие, которые лезут на такую высоту, что требуют того же и от зрителя. Поэтому и нелепы обвинения Звягинцева в манерности картинки, в разорванном сюжете. На самом деле, никакого разорванного сюжета – нет, а манерность, точнее иномирность – довольно точная находка, правильный антураж для такого содержания.

Кое-кто спросит, а зачем лезть на такие высоты? Вопрос некорректен. А почему люди летают на Луну, играют в футбол или лезут на Эверест? Хочется, и лезут, у многих есть неистребимая потребность заниматься проблемами вселенского масштаба, и ничего с этим поделать нельзя. Можно только запретить.

Есть у Герберта Уэллса рассказ “Новейший ускоритель”. Его герой, профессор Гибберн, изобрел препарат, который тысячекратно увеличивал у испытуемого скорость восприятия действительности. После того, как профессор и рассказчик попробовали препарат на себе, вся действительность предстала перед ними в ином свете. Пчела превращалась в улитку, кокетливое подмигивание в уродскую ужимку, а волшебная мелодия в предсмертные вздохи. Проблема кинематографа Звягинцева, а точнее, проблема его восприятия, это не проблема эрудиции, вкуса или уровня образования. Это - проблема скорости восприятия. Современный человек - словно испытуемый из фантастического рассказа Уэллса. Для него перипетии сюжетной линии кажутся неподвижным натюрмортом, немой сценой. Здесь главное – не спешить, не торопиться. Не спешить на троллейбус, на фитнес, на рейс в Афины, не спешить написать еженедельную рецензию в колонку “Искусство”.