Если Вам дороги ваша жизнь и рассудок
держитесь подальше от этих двух фильмов.
Первый – широко известное в узкий кругах “Прикосновение” Альберта Мрктчана. Кино это вызывает те драгоценные приливы первобытного ужаса, что и “Вий”, “Ведьмы из “Блер”, “Преступления в другом времени”, “Звонок”. Но и это не его главное достоинство. От фильма веет особой мертвечиной, которая долго потом еще не оставляет вас после настоящих похорон или после реального прикосновения к мертвому человеку. Все это приправлено роскошным мировоззренческим унынием в духе Фасбиндера.
Антураж у фильма – соответствующий. Заселенные выключатели советских квартир, серые улицы будней, черные перестроечные кабаки с претензией на лоск, но интерьером, оставшимся сейчас в рыгаловках райцентров. В начале эта эстетика работает в пользу фильма, а потом - против. Драки полукаратистов, бутафорский Спитак, белый пароход и прочее говно заливает прекрасное начало картины с головой. Жаль. Нужный градус был выдержан только до середины.
А так, интересный коктейль отрицательных эмоций.
Второй – гораздо более жизнерадостный, но зато более мизантропичный “Дом зла” Войчеха Смажовски. Честное слово, “Груз 200” Балабанова и “Счастье мое” Лозницы на фоне польского фильма выглядят немного более веселыми, чуть-чуть более радостными что-ли.
Более жесткое самобичевание можно увидеть у всяких югославов. Например, у Горана Паскалевича в “Бочке пороха” или в “Сербском фильме” у Срджан Спасоевича, но “Сербский фильм” – это комедия, прежде всего.
“Дом зла” - антипатриотический опус, за который местные (квасные?) патриоты не пожмут руку Войчеху руку. Идейно – это “Счастье мое”, а по форме это – чистое “Изображая жертву”, утопленное в океане водки. Режиссер словно подсмотрел фильм Серебреникова и стащил оттуда кучу цитат - Башарова с кабинкой туалета и толстуху Аню Михалкову с заплаканным лицом, например. Он словно решил перещеголять все картины конкурса Кинотавра 2009 года и уделять Рогожкина. Мессидж фильма таков: “Уж, как польская шляхта гулеванит, то русским курвам и не снилось”.
Я, впрочем, не удивлен, мне всегда казалось, что между Польшей и Россией гораздо более общего, чем привыкли думать в Беларуси.
Первый – широко известное в узкий кругах “Прикосновение” Альберта Мрктчана. Кино это вызывает те драгоценные приливы первобытного ужаса, что и “Вий”, “Ведьмы из “Блер”, “Преступления в другом времени”, “Звонок”. Но и это не его главное достоинство. От фильма веет особой мертвечиной, которая долго потом еще не оставляет вас после настоящих похорон или после реального прикосновения к мертвому человеку. Все это приправлено роскошным мировоззренческим унынием в духе Фасбиндера.
Антураж у фильма – соответствующий. Заселенные выключатели советских квартир, серые улицы будней, черные перестроечные кабаки с претензией на лоск, но интерьером, оставшимся сейчас в рыгаловках райцентров. В начале эта эстетика работает в пользу фильма, а потом - против. Драки полукаратистов, бутафорский Спитак, белый пароход и прочее говно заливает прекрасное начало картины с головой. Жаль. Нужный градус был выдержан только до середины.
А так, интересный коктейль отрицательных эмоций.
Второй – гораздо более жизнерадостный, но зато более мизантропичный “Дом зла” Войчеха Смажовски. Честное слово, “Груз 200” Балабанова и “Счастье мое” Лозницы на фоне польского фильма выглядят немного более веселыми, чуть-чуть более радостными что-ли.
Более жесткое самобичевание можно увидеть у всяких югославов. Например, у Горана Паскалевича в “Бочке пороха” или в “Сербском фильме” у Срджан Спасоевича, но “Сербский фильм” – это комедия, прежде всего.
“Дом зла” - антипатриотический опус, за который местные (квасные?) патриоты не пожмут руку Войчеху руку. Идейно – это “Счастье мое”, а по форме это – чистое “Изображая жертву”, утопленное в океане водки. Режиссер словно подсмотрел фильм Серебреникова и стащил оттуда кучу цитат - Башарова с кабинкой туалета и толстуху Аню Михалкову с заплаканным лицом, например. Он словно решил перещеголять все картины конкурса Кинотавра 2009 года и уделять Рогожкина. Мессидж фильма таков: “Уж, как польская шляхта гулеванит, то русским курвам и не снилось”.
Я, впрочем, не удивлен, мне всегда казалось, что между Польшей и Россией гораздо более общего, чем привыкли думать в Беларуси.