День второй
2. Августа. Понедельник. У меня есть странная болезнь. Куда бы я не приезжал в отпуск почти всегда в первые дня я впадаю в уныние. Что тому виной сказать трудно. Это началось в 1984 году, когда, меня охватила жуткая, пожалуй, самая адская депрессия после запоя 2005 года. Было тогда мне, 15 лет и я наверное, переживал гормональный срыв из-за входа в юношеский возраст.
Потом еще многие годы лет в отпусках в первые дни я начинал себя сравнивать с окружающими, свою жизнь с жизнью других людей, свою убогость - с бескрайней красотой и мощью мира, его прошлого и будущего, с памятью об удивительных сновидениях героев, с утеренням, нереализованным потенциалом собственной жизни, с музыкой Вселенной.
Каждый раз особенно в юности я переживал такой острый, такой невыносимый ужас, позор и стыд, что было горько и невыносимо. Жизнь моя тогда мне казалась такой никчемной, такой маленькой и позорной. В сравнению ней жизнь всех почти без исключения окружающих людей казалась величественной, неповторимой и исполненной смысла. Я не знаю насколько это переживание распространено среди других, но у меня оно имеет место быть.
Отпуск, чужие страны, путешествия как ничто иное позволяют посмотреть на свое существование с высоты Бытия, на бесконечность со стороны конечности и этот взгляд - самый верный и трезвый, хотя иногда и нелицеприятный. Особенно ярко уныние в мною одолевало в 1984-1989 годах, а сильнее всего летом 1989 года в Ленинграде на Невском Проспекте, где я пережил культурный шок.
Но и после, почти всегда я испытывал это рекреационное уныние. Пожалуй, только в 1990-м и 1991-м оно отсутствовало. В этом же году уныние пришло с неожиданной стороны. Стройность, худоба молодых девушек и юношей вдруг разительно стало подчеркивать мою уродскую тучность и слоноподобность, как только я вышел на пляж Печенежского водохранилища. Зато потом наступает раскаяние.
Очень часто в сентябре-ноябре вдруг тебя после этого наполняет волшебное одушевление, экстаз преобразований, революционные настроения и ты летишь к звездам, per aspera ad astra, начинается очередная “новая жизнь”. О, скольким я обязан этим осенним подъемам, этим рывкам в будущее! Да в сущности – всем.
Впрочем, уже совсем скоро через 2-3 дня, особенно после встречи со старинным другом Сашей Д.,с которым я был весьма дружен в 1990-е и начале 2000-х, человеком, наполненным энергии, ослепительной победоносности и счастья от этого уныния и след простыл. А дальше, дальше вереница новых событий совсем меня захватила и наполнила совсем иными переживаниями.
Утром поработав с грехом пополам, поехал с детьми на Травянское водохранилище. Это - довольно идиллический водоем, маленький в сравнении в Печенежским озером, но зато вполне поэтический. Лежит он на границе с Россией и отличается малолюдностью. Правда, с обычным для наших широт мордобоем и поножовщиной. На водохранилище отдыхали 2-3 группы харьковчан с водкой и радио Шансон и как водится закончилось все выясняловкой и дюлями между ними. Как я потом выяснил, был тогда День Десантниника. Бывшие десантники вспоминали юность.
После Травянского водохранища поехали в сетевое кафе “Пузатая Хата” по настоятельному желанию детей. “Пузатая Хата” стоит на Сумской и раньше там раньше располагался ресторан “Центральный”, где в 1991-1992 году мы с Олей, уж не помню по какому поводу, поссорились с персоналом. Человек явесьма непритязательный в смысле еды и оценок любого сервиса. Почти всегда я всем доволен. И “Пузатая Хата” в принципе - неплоха. Но мне среди всех ресторанов Крыма и Харькова этот кафе самообслуживания мне понравилась меньше всего. Она заняла последнее место. Цены в украинских заведениях общепита, которые я посетил, были одинаковы от 20 до 50 гривен на человека, то есть от 80 до 200 рублей. Тем не менее.
Обидно, что рацион блюд в ПЗ – жлобский. Например, соки разбавлены. А сосисочки с гречневой кашей – куча гречневой кажи и 2 малюсенькие сосисочки. Можно конечно и заказать 10 сосисочек, но тогда заявленная дешевизна заведения окажется просто блефом. В общем, московский аналог “Елки-палки” побивает “Пузатую Хату” двумя ногам даже с точки зрения “value for the money”, не говоря уже о вкусе.
Потом еще многие годы лет в отпусках в первые дни я начинал себя сравнивать с окружающими, свою жизнь с жизнью других людей, свою убогость - с бескрайней красотой и мощью мира, его прошлого и будущего, с памятью об удивительных сновидениях героев, с утеренням, нереализованным потенциалом собственной жизни, с музыкой Вселенной.
Каждый раз особенно в юности я переживал такой острый, такой невыносимый ужас, позор и стыд, что было горько и невыносимо. Жизнь моя тогда мне казалась такой никчемной, такой маленькой и позорной. В сравнению ней жизнь всех почти без исключения окружающих людей казалась величественной, неповторимой и исполненной смысла. Я не знаю насколько это переживание распространено среди других, но у меня оно имеет место быть.
Отпуск, чужие страны, путешествия как ничто иное позволяют посмотреть на свое существование с высоты Бытия, на бесконечность со стороны конечности и этот взгляд - самый верный и трезвый, хотя иногда и нелицеприятный. Особенно ярко уныние в мною одолевало в 1984-1989 годах, а сильнее всего летом 1989 года в Ленинграде на Невском Проспекте, где я пережил культурный шок.
Но и после, почти всегда я испытывал это рекреационное уныние. Пожалуй, только в 1990-м и 1991-м оно отсутствовало. В этом же году уныние пришло с неожиданной стороны. Стройность, худоба молодых девушек и юношей вдруг разительно стало подчеркивать мою уродскую тучность и слоноподобность, как только я вышел на пляж Печенежского водохранилища. Зато потом наступает раскаяние.
Очень часто в сентябре-ноябре вдруг тебя после этого наполняет волшебное одушевление, экстаз преобразований, революционные настроения и ты летишь к звездам, per aspera ad astra, начинается очередная “новая жизнь”. О, скольким я обязан этим осенним подъемам, этим рывкам в будущее! Да в сущности – всем.
Впрочем, уже совсем скоро через 2-3 дня, особенно после встречи со старинным другом Сашей Д.,с которым я был весьма дружен в 1990-е и начале 2000-х, человеком, наполненным энергии, ослепительной победоносности и счастья от этого уныния и след простыл. А дальше, дальше вереница новых событий совсем меня захватила и наполнила совсем иными переживаниями.
Утром поработав с грехом пополам, поехал с детьми на Травянское водохранилище. Это - довольно идиллический водоем, маленький в сравнении в Печенежским озером, но зато вполне поэтический. Лежит он на границе с Россией и отличается малолюдностью. Правда, с обычным для наших широт мордобоем и поножовщиной. На водохранилище отдыхали 2-3 группы харьковчан с водкой и радио Шансон и как водится закончилось все выясняловкой и дюлями между ними. Как я потом выяснил, был тогда День Десантниника. Бывшие десантники вспоминали юность.
После Травянского водохранища поехали в сетевое кафе “Пузатая Хата” по настоятельному желанию детей. “Пузатая Хата” стоит на Сумской и раньше там раньше располагался ресторан “Центральный”, где в 1991-1992 году мы с Олей, уж не помню по какому поводу, поссорились с персоналом. Человек явесьма непритязательный в смысле еды и оценок любого сервиса. Почти всегда я всем доволен. И “Пузатая Хата” в принципе - неплоха. Но мне среди всех ресторанов Крыма и Харькова этот кафе самообслуживания мне понравилась меньше всего. Она заняла последнее место. Цены в украинских заведениях общепита, которые я посетил, были одинаковы от 20 до 50 гривен на человека, то есть от 80 до 200 рублей. Тем не менее.
Обидно, что рацион блюд в ПЗ – жлобский. Например, соки разбавлены. А сосисочки с гречневой кашей – куча гречневой кажи и 2 малюсенькие сосисочки. Можно конечно и заказать 10 сосисочек, но тогда заявленная дешевизна заведения окажется просто блефом. В общем, московский аналог “Елки-палки” побивает “Пузатую Хату” двумя ногам даже с точки зрения “value for the money”, не говоря уже о вкусе.