Про Ярость и Авантюризм
ПРО ЯРОСТЬ
Читал про Ярость в поэзии, про Маяковского и разные мысли пришли в голову.
Ярость, а точнее, авантюризм – прекрасное чувство. Лучше всего я его могу понять через свое мироощущение, которое у меня было 1989 в году, в Тюмени. Я тогда только вернулся из армии и думал, что “я всех порву”. Самое смешное, что в начале все выходило именно так. Осоловелый напор, разудалый волюнтаризм, ударный блицкриг вдруг принес мне сразу несколько блистательных побед. И в учебе, и в жизни, и в любви. Я, например, уверовал, что я “самый умный”. Учился по собственному методу. Корпел по 7-8 часов в день без продыху. Каждую ночь придумывал дурацкий план, что например, я художник или драматург. И так наслаждался этим планом, что были те весенние ночи 1989 года, наверное, были среди самых счастливых в моей жизни. Например, шел в Тюменский драмтеатр и говорил, что я “руководитель студенческого драмкружка” (блеф) и мне нужен реквизит. Самое сменное, что они мне давали. К девушкам я стал приставать прямо на улице. Обломов было много, где то 1 к 10, но, поскольку как я ловил широким неводом, то и любовниц у меня стало сразу в 4 раза больше. То есть вместо 1 сразу стало 4.
Но уже к лету 1990 года мой пыл стал иссякать, поскольку ярость (в моей терминологии авантюризм) отзывалась увесистыми пиздюлинами от жизни. Например, шутейная свастика на каске окончилась мгновенным увольнением из СП с хорошей заплатой. Женщины, как оказалось, требовали гораздо более тонкого отношения и так далее. Кроме того, присущая мне флегматичность и конформизм приучили меня действовать гораздо более эффективно и экономно.
Но всего хорошо в меру. Начиная где-то с 2005 года, я стал испытывать нехватку этой “ярости”, этого полета, ощущения “счас-всех-порву”. Рационализм постепенно выродился в апатию и пораженчество. В 2010-м мне снова хочется испытать живительную силу ярости-авантюризма. С затаенном дыханием вспоминаю авантюрный 1989 год. Уверен, без авантюризма я не освоил бы английского языка и не стал бы переводчиком. Все равно в знаменателе ярость дает очень много. Она как фундамент бытия. Альфа и Омега жизни.
Читал про Ярость в поэзии, про Маяковского и разные мысли пришли в голову.
Ярость, а точнее, авантюризм – прекрасное чувство. Лучше всего я его могу понять через свое мироощущение, которое у меня было 1989 в году, в Тюмени. Я тогда только вернулся из армии и думал, что “я всех порву”. Самое смешное, что в начале все выходило именно так. Осоловелый напор, разудалый волюнтаризм, ударный блицкриг вдруг принес мне сразу несколько блистательных побед. И в учебе, и в жизни, и в любви. Я, например, уверовал, что я “самый умный”. Учился по собственному методу. Корпел по 7-8 часов в день без продыху. Каждую ночь придумывал дурацкий план, что например, я художник или драматург. И так наслаждался этим планом, что были те весенние ночи 1989 года, наверное, были среди самых счастливых в моей жизни. Например, шел в Тюменский драмтеатр и говорил, что я “руководитель студенческого драмкружка” (блеф) и мне нужен реквизит. Самое сменное, что они мне давали. К девушкам я стал приставать прямо на улице. Обломов было много, где то 1 к 10, но, поскольку как я ловил широким неводом, то и любовниц у меня стало сразу в 4 раза больше. То есть вместо 1 сразу стало 4.
Но уже к лету 1990 года мой пыл стал иссякать, поскольку ярость (в моей терминологии авантюризм) отзывалась увесистыми пиздюлинами от жизни. Например, шутейная свастика на каске окончилась мгновенным увольнением из СП с хорошей заплатой. Женщины, как оказалось, требовали гораздо более тонкого отношения и так далее. Кроме того, присущая мне флегматичность и конформизм приучили меня действовать гораздо более эффективно и экономно.
Но всего хорошо в меру. Начиная где-то с 2005 года, я стал испытывать нехватку этой “ярости”, этого полета, ощущения “счас-всех-порву”. Рационализм постепенно выродился в апатию и пораженчество. В 2010-м мне снова хочется испытать живительную силу ярости-авантюризма. С затаенном дыханием вспоминаю авантюрный 1989 год. Уверен, без авантюризма я не освоил бы английского языка и не стал бы переводчиком. Все равно в знаменателе ярость дает очень много. Она как фундамент бытия. Альфа и Омега жизни.