September 4th, 2020

КОНЕЦ ИСТОРИИ?

С холодеющим изумлением узнал намедни, что в наиболее, элементарных, базовых, односложных видах тяжелой и легкой атлетики мировые рекорды не обновляются уже целую вечность. Например, никто в мире так и не смог поднять больше 266 кг. Начиная с 1988 года (дореформенный рекорд Леонида Тараненко).



Никто, начиная с 1991 года, не прыгнул в длину дальше, чем Майк Пауэлл – 8,95 метра. Никто, начиная с 1989 года, не прыгнул выше, чем Хавьер Сотомайор – 2.45 метра.

Блестящим исключением стал только Уссейн Болт в спринте.

А в прыжках в длину, высоту и в абсолютном поднятии тяжести уже четверть века ничего здесь не меняется!

Выходит, что в какой-то мере Фукуяма, который в своем знаменитом труде 1992 года “Конец истории и последний человек» был прав. История человека остановилась или, по крайней мере, медленно, бесшумно останавливается. В моем детстве и юности мировые рекорды бились намного чаще.



Уже давно стало банальным утверждение, что золотой век литературы был в XIX – начале ХХ века, а золотой век кинематографа в середине ХХ-го. Я, пылкий поклонник ультрасовременной литературы и сверхсовременного кино, всегда иронизировал над этим мнением, а сегодня призадумался, а может, действительно, пик в кино и литературе все-таки пройден. Самые глубокие эстетические и этические находки уже сделаны, а более глубокие находки мозг большинства читателей и зрителей уже не в состоянии воспринять.

Искусство это, разумеется, не спорт, оно амбивалентно, но все-таки, мне страшно.

Искусство и спорт как 2 вида человеческой деятельности вышли на плато (или выйдут на плато в ближайшие 50 лет) а нашим внукам уже не суждено увидеть режиссеров лучше, чем Тарковский, футболистов искуснее, чем 2 Рональдо и литераторов мощнее, чем Достоевский. А рекорды в тяжелой и легкой атлетике прекратятся.

Развитие цивилизации, естественно, не прекратится, но более совершенные романы и фильмы уже будут делать компьютеры и роботы, а ресурсы ОТДЕЛЬНОГО человеческого мозга и тела почти исчерпаны.



ТИГРЫ ОСВОБОЖДЕНИЯ БОДОЛАНДА

Мой любимый индийский режиссер – Мани Ратнам, а любимый его фильм “Любовь с первого взгляда” (Dil Se). Мани Ратнам работает в основном в тамильском кино. Его фильм “Герой” наряду с «Трилогией об Апу» Сатьяджита Рея и фильмом «Жажда» Гуру Датта являются единственными фильмами Индии в списке «100 лучших фильмов всех времён» по версии журнала «Time».

В “Любви с первого взгляда” полно песен и плясок, но сюжет лишен десертной сладости индийского кино. В нем веет горький запах полыни.



Развязный Амар, журналист Всеиндийского радио, в исполнении победоносного Шарукх Кхана
отправляется на задворки штата Ассам, чтобы подготовить репортаж к 50-летней годовщине независимости Индии. Черничной ночью, под каплями дождя на заброшенном полустанке он кадрит человека в дорожной накидке. Человек приподнимает накидку. Оказывается, что это - симпатичная Мегхна (Маниша Койрала). Шарукх Кхан влюбляется в нее с первого взгляда.



Мегхна сторонится неотразимого репортера, но тоже, как водится, влюбляется в него по уши. Влюбленные ведут темные речи и выясняется, что Мегхна – сепаратистка из Ассама, террористка из мятежной банды «Тигры освобождения Бодоланда”…



Столичный жуир и неграмотная селянка, медийная Индия и земледельческая Индия – им не суждено быть вместе. Мегххна бежит от Шарукх Кхана и чертит на песке пророческие слова: «Некоторые люди как следы на песке. Один порыв ветра — и их уносит”.

Потеряв из вида террористку, журналист женится на модной штучке – моей любимой болливудской актрисе Прите Зинте. Все смешивается в картине: брачные светильники, танцы на крыше поезда, Зинта, Шарукх Кхан, Мегхна.




Камера Сантоша Сивана лорнирует небес палацо, ассамские пустыни и форелевые реки. Музыка Рахмана пьянит сознание, но все напрасно: кровожадная Мегхна в оконцовке фильма раскроит на фиг пол Дели и все умрут.

А “Любовь с первого взгляда” поедет ни куда-нибудь, а на Берлинский кинофестиваль и получит там Special Mention NETPAC Award.

ИСТОМА

У меня в отличие от жены есть такая черта - когда я устаю, то бросаю все и ложусь на диван, выпучив глаза в потолок. При этом никакая выгода, польза или необходимость не смогут меня с этого дивана поднять. Например, надо закончить перевод за сутки. Я перевел 9 страниц, осталось 1 страница, а надо сдать работу в 21.00.

А фиг. Заказчик умолят закончить работу. Предлагает 100 долларов, 200, 500 - я все равно не буду делать, пока не отдохну, а жена - падая от усталости будет переводить и 10 страниц и 40 и 140 и до 21.00 закончит. Даже за 32 доллара.

Порой мне кажется, что загорись квартира, то и тогда я не поднимусь, а только издам стон: "Идите от меня, проклятые, в огонь вечный" и перевернусь на другой бок.