?

Log in

No account? Create an account
"Жила-была одна баба" - Больше замахов, чем ударов
zheniavasilievv
Сразу хотел бы сразу вынести за скобки свой политический окрас в оценке картины. Мне свойственен крайний антибольшевизм, поэтому мое разочарование фильмом носит эстетический, а не этический, морализаторский или мировоззренческий характер. И на якобы обиженную ВКПб мне плевать.

Чтобы понять, что фильм Андрея Смирнова под названием “Жила была одна баба” слабосилен и тщедушен, достаточно вспомнить картины об эпохе Трех русских революций и триумфального шествия Советской Власти в песках Туркменистана. Как сильно он им проигрывает со всех сторон! В драматургии, в операторской работе, в актерстве, в музыкальности и, самое главное, в индивидуальности. “Бег” и “Белое солнце пустыни”, “Бумбараш” и “Дни Турбиных”, “Гори, гори моя звезда” и “Доктор Живаго”, “Собачье сердце” и “Зеленый фургон”, “Чапаев” и “Коммунист”, “Броненосец Потемкин” и “Начальник Чукотки”, “Раба Любви” и “Служили два товарища”, “Хождение по мукам” и “41-ый”.

Как говорили, как мыслили и как умирали герои этих картин! Как бережно и тонко были написаны их образы сценаристами и режиссерами. Таможенник Верещагин, товарищ Сухов, лошадь Высоцкого, Искремас-Табаков, Хлудов, Василий Иванович, Анка-Пулеметчица, Анисья в “Тихом Доне”. Какие сложные многоугольники и паралепипеды давала любовь и борьба этих характеров. Какая языковая стихия их объединяла и отличала!

Кое-что понравилось. Понравилась написанная широкими мазками Тамбовщина с патиной архаики, с этаким уклоном в дремучую древность. Словно и не о 1909 годе речь идет, а о благодетельном царствии времени Алексея Тишайшего. Это роднит фильм Смирнова, кстати, с ранними советскими картинами о проклятом Царизме и отдаляет его от брежневских кинолент о гражданке. Опять же физия Екамасовой словно слизана с дагерротипов XIX века, где чумазые хлеборобки мандасрачат в гумне. Тут Смирнов постарался, молодец.

Понравилось возвращение на музыкальный олимп шлягера 10-х “Трансвааль” в исполнении Шевчука.

Понравилась финальная сцена с расстрелом в сопровождении хора имени Пятницкого. Пожалуй, самый ударный момент картины.

Что не понравилось? В народных массах Смирнов не увидел людей. На весь фильм 2 с половиной персонажа: Батюшка, Баба и ея предпоследний расхристанный муженек. Все остальные мужья, в том числе и Серебряков, Тухачевские, Котовские, тести, христарадники, Антоновцы, калики перехожие, босяки отличаются только шапками и армяками. Являют они собой скорее единообразную массу, символизирующею тайну русской души или дикость рассейского народа, а не Человеков. Одни хахали чуть-чуть повежливее, другие чуть-чуть понахрапистей и вот - и все отличие. Уже через 30 минут от начала просмотра эта череда героев сливается в навозный поток, где уже невозможно отличить хороших от плохих.

А ведь на самом-то деле, эффект катарсиса возможен только от переживания за отдельного героя, от сочувствия к загубленному человеку. Статистический отчет о миллионах умученных в застенках ЧеКа обывателей здесь не работает. Как бы ни было тенденциозно советское кино об эпохе Гражданской войны и смежного времени, оно знакомило нас с рельефными, словно тоненькой нарисованными кисточкой ЛИЧНОСТЯМИ с противоречивыми мыслями и наклонностями. И тут уже неважно, кто кого мочит в сортире: красный, белый или зеленый. Если в фильме нарисован Человек, этот Человек страдает или погибает, то и с ним в кинозале в эту секунду умирает или страдает зритель.

Тут нужно было плясать от героя, а не от массы. Смерть человека – всегда трагедия, смерть тысяч – статистика. Не смог Смирнов изобразить Человека в его неповторимости, отсюда все эти народные беды похожи больше не предсмертный хрип скота, а не гибель героев. Убивают Верещагина в “Белом Солнце Пустыни”, ранят Аксинью – и зритель умирает чуть-чуть с ними. А здесь - нет.

Далее, в каждом человеке, на самом деле, даже если он - сельское быдло, есть изюминка, есть какое-то чудачество, свой заскок. Смирнов же лепит усредненные, обезличенные типажи, философские универсалии – мужики и мужички. “Полет над гнездом кукушки”, взгляд аэронавта на географические пункты.

Да и в посюсторонней, предэкранной жизни-то типажей - нет! Иной селянин в шахматы играет. А иной на ложках. Достаточно русскую литературу вспомнить: Платона Каратаева, Очарованного Странника или Воительницу. Зоркий глаз ВПЗРов все подмечал, как и перо лучших сценаристов или писателей СССР, по чьим произведениям делали кино. (Особенность кино в 60-ые и 70-ые в СССР – обилие экранизаций) “Василь Иванович, ты за коммунистов или за большевиков”, “Не читайте до обеда советских газет” “Белой акации гроздья душистые”, “Абырвалг”, "Джавдет мой – встретишь, не трогай его”, “Павлины, говоришь” - ну и так далее. Ну, нарисуй ты людей на экране, елкин свет, а не плакатные рожи, ты же художник, Андрей Смирнов, а не маляр, ешкин кот. Ан нет.

Совершенно абсурден и такой ход режиссера. Отвращая зрителя от николаевской России полфильма, он вдруг делает кульбит и пытается под конец уже влюбить в нее. Мол, плохо, жили в Руси, грязно, богомерзко, подло, а все равно, большевички ужо-то показали, где раки зимуют.
Ну прямо:

Суровые годы уходят
Борьбы за свободу страны
За ними другие приходят
Они будут тоже трудны

Так что. Уж лучше, в гавне и подлости при Батюшке Царе, чем при адовых большевичках, мужички. Обмишурились мы, махонько. Может и так, но зрителю от этого не легче. Эффект сопереживания теряется. На мощный финал с потопом накладывается подленькая мыслишка: “а Может и хрен с ней, с этой кондовой Русью?”

Да можно и смерть миллионов изобразить сочувственно. Вот Рогожкин 30 лет по Тамбовщина не лазил, а снял “Чекиста” и леденеет все внутри. Или тот же Эйзенштейн – снял потемкинскую лестницу и все ахнули. То есть нужен какой-то интересный ракурс на смерть миллионов. Но увы, и тут Смирнов сплоховал. Никакой потемкинской лестницы у него нет.

Даже инострашки тут Смирнова уделали в номинации кино о “Гражданской войне в России”. “Архангельск” Гая Мэддина или мульт “Корто Мальтезе” Паскаля Морелли. Вот уж, где колористика сверкает и дымится! Да, миры там фантазийные, но этот миры высокохудожественные и неповторимые (хотя они не о Гражданской войне, на самом деле), а у Смирнова – серенький, безблагодатный мирок.

Далее,

Честно говоря, начитавшись отзывов я ждал, что фильм будет страшный или какой-нибудь гран-гиньоль. Но, где тут красные жидомасонны, где Харьковское, Одесское, Киевское ЧеКа? Где Саенко, Дейч, Вихман, кровавые юные чекистки, отрывающие яйца симпотным белогвардейским гимназистам. Нету, ни насаживаемых на кол монахов, нету распиленный пилой офицеров, ни выколотых глаз, ни граммофонных иголок под ногти.

“Спокойной ночи малыши” сплошное. Ну ладно, это уже мои личные тараканы.

Почему же пишут, что Смирнов, мол, зрителя не щадил? Где же не щадил? По мерками нашего времени, где ужасы русской провинции – сюжет чуть-ли не каждого третьего русского авторского кина, начиная от “Окраины”, через “Груз 200” к “Счастью моему”, “Жила была одна баба” – это, братцы, лимонад для барышен. Зело испужаться и напустить в штаны может лишь какая-нибудь библиотекарша. Тут суровым русским кино и не пахнет.

Мне кажется, что злейшую шутку со Смирновым сыграло его желание объять необъятное, впихнуть в картину все подряд. Не всегда но, часто наиболее сильные ленты говорили о малом – об одном событии, об одном годе, об одной гибели, о 1,2,3 героях, а получалось о большом! Взялся за Антоновское восстание – сделай его одно, не надо было одной жопой на 10 стульях сидеть. В малом – великое показать, а не в великом - малое.













Можно мне возразить, что Смирнов снимал не новогодний бенефис с песнями Окуджавы и бурлеском актерской игры. Можно сказать, что он хотел снять суперправдивый, сверхреалистичный фильм о русском селянстве. Но повторю, что у него ни бурлеска не получилось, ни до правды он не дотопал.

А в чем правда, брат, в кино? Вся, правда, – в человеке, а Человеков-то у Смирнова и нет, а есть карикатура Русскаго Мужика из Британского юмористического журнала Punch.

PS

Еще одно соображение. “Жила была одна баба” отхватила кучу призов у Гильдии киноведов. Не могу ничего утверждать, но у меня нехорошее предчувсвтие, что кинокритики приподняли известного оппозиционера, своего парня Смирнова, “прокорумпировались” дружбой.

Хотя, быть может, это все мои досужие домыслы.