?

Log in

No account? Create an account
Богомяков, НЕмиров и Родионов. Зашибонские поэты
zheniavasilievv
Дикое наслаждение получил от чтения современных поэтов. Больше всех понравился Богомяков. Но и Немиров с Родионовым тоже хороши. Их объединяет нечто, что можно назвать термином "Поэтизация пораженчества", точнее все мелкое как бы "непоэтическое" в древней традиции вдруг раздвувается как божественный гандон и становиться великим как Галактика. Поэтому им удается выразить невыразимое и самое главное в жизни - мерцания жизни как таковой в ее ежесукундном величии.

Богомяков

Я получаю письма из зимы, а также бандероли и небольшие посылки.
Письма стилистически напоминают один из новозаветных апокрифов "Евангелие от Фомы".
Почерк в них напоминает почерк Мандельштама периода воронежской ссылки.
Ибо всё открыто перед небом и ничего не айс.
То, что не слышало ухо, не видел глаз, вписано в заснеженный аусвайс.
В бандеролях чёрно-белые фотографии, а на них нескончаемый наст, смотреть на них нелегко.
Но, я смотрел на них и смотрел и стал подобен младенцам, сосущим молоко.
Открываю посылки, а в них - пустота, а я ждал повестей про ледяную пранаяму
Или романов, как слепые ведут слепых и все вместе падают в снежную яму.

http://iris-sibirica.livejournal.com/306032.html?thread=21646192&style=mine#t21646192

Немиров

Вот и лето блядь вжик! —
Как и не было его.
Вот и осень — хуяк-пиздык!
Ох, вот как оно всё таково.

Вот и осень, друзья, на дворе!
Хопа-на! Хоп-цаца!
Вот она вся теперь,
Так что плакать аж хочется!

Ах, ребята, как тучи сдвигаются
На политическом небосклоне!
Ах как что ж то на нас надвигается
Всею силой своей неуклонной!

Ох, ребята, газет начитаешься,
Так ведь просто трясутся руки —
Ведь оказывается, что всё сбывается,
Чего они там пишут, блядь-суки!

Родионов


В электричке – капли на оконном стекле,

Пассажиры заняты транспортным флиртом,

Вверх ногами висит на стене

Реклама борьбы со спиртом.

Он сел напротив меня.

Трехголовый, я сразу понял, что свой.

Откуда-то на три дня

Прилетел погулять выходной.

Нам слов не надо, чтоб говорить,

Не надо мыслей читать.

Это миф, что сказочные герои не любят пить,

Просто они не умеют блевать.

– Где здесь можно? – спросил он

И похлопал себя по горлу.

– Можно на следующей взять гондон

За тридцать шесть рублей пол-литровый.

У него пятнадцать, и у меня четвертак,

Мы вышли в Подлипках, взяли пол-литра.

– Пошли теперь в гости, ты клевый чувак,

Здесь живет художник по кличке «Палитра».

Это он нас когда-то нарисовал:

Тебя, алкаша, и меня – Змей-Горыныча.

Ты стоял на четвереньках, а я летал

На плакате, заказанном противниками синего.

И он повел меня в престранные гости,

А там все сидели уже на игле,

И художник, руками, трясущимися от нарко-похоти

Рисовал мак, выросший на пне.

Наркологи этот плакат заказали:

Пень означает, что все потеряно,

Все, во что верили, все, что знали,

А мак как бы заменяет огромное дерево.

Что это за дерьмо, в натуре?!

Что изобразили твои карандаши?!

Мак не пускает корней в древесной структуре,

Об этом знаем даже мы, алкаши!

Сраный создатель отстойных плакатов,

Выйди на улицу и посмотри вокруг!

Лучше нарисуй дерьмо на лопате

И напиши: «Добро пожаловать в Москву!»

– Это очень хорошая идея, – сказал он, и выгнал нас, –

И меня, и трехглавого змея.

Все это время у подъезда опер пас:

– Ну что, ребята, медленным затарились?

Покажите мне вены, вы, два говнюка,

Дырок нету, по ноздрям запарились?

Новички в этом деле? Гоните оба дозняка!

– Мы не брали героина, мы по синему делу,

И денег у нас нету ни копья!

Я очнулся в электричке, привалившись к чужому телу.

Что было с нами дальше, не помню ни хуя.

Да так ли это важно – то, что было когда-то,

Капли продолжали стучать и стучать за окном.

Выхожу, а на вокзале везде плакаты:

«Добро пожаловать в Москву!» – и лопата с говном.