April 20th, 2011

Новое экономическое чудо - Индия

У нас многие впечатлены экономическими успехами Китая, а про Индию забывают. Индия – вторая в мире быстрорастущая экономика в мире. ВВП ППП в Индии – 4 место в мире. После 1991 года, когда курс на социализм, кстати, был сменен на либерализацию экономики, ВВП стал расти со средней скоростью 7,5% в год!

Поэтому ВВП ППП на душу населения в Индии хоть и мал – около 3000 долларов, но он не так далеко отстоит от ВВП ППП Китая – около 6500 долларов на душу населения, что, кстати, ниже, чем, например, в Беларуси или Азербайджане.

Индия в целом уже сейчас эконимически более мощная держава, чем любая европейская, а в ближайшее десятилетие превзойдет даже Японию.

Индийские вооруженные силы – третьи по численности в мире, у Индии есть 83 ядерные боеголовки и ракета Агни-2, которая стреляет на 2500 километров. Есть также бомбардировщик дальней авиации ТУ-204 и четыре атомных субмарины.



Кинематограф Индии занимает 1 место в мире по количеству выпускаемых фильмов. Так, только в 2009 году Индия произвела 2961 фильма, из коих 1288 художественных.

К сожалению, я мало индийских фильмов видел, точнее много, но в 70-х, поэтому все забыл. А вот, что из нового.

МОЙ ТОП-10 индийских фильмов

1 Шахматисты Shatranj Ke Khilari Сатьяджит Рей 81
2 До свиданья Dasvidaniya Шашант Шах 72
3 Долина Цветов Valley of Flowers Налин 71
4 Любовь с первого взгляда Dil Se Мани Ратнам 70
5 Аамир Aamir Радж Кумар Гупта 67
6 Аниян Anniyan Шанкар 45
7 Дом куклы Bommarillu Бхаксар 44
8 Наступит завтра или нет Kal Ho Naa Ho Никхил Адвани 40
9 Фотография в свадебном альбоме Sagara Sanganam Вишванатх ... 33
11 Зита и Гита Сиппи Индия 27 Seeta Aur Geeta Рамеш Сиппи 27







"Антихрист" Ларса фон Триера в рецензиях русской кинокритики.

Начал изучать материалы по “Антихристу”. К сожалению мало, но кое-что ценное нарыл уже сейчас. (КСТАТИ, МИСТИКА, ПИСАЛ ЭТОТ ТЕКСТ И ЧУТЬ НЕ ПРИБИЛ СВОЕГО РЕБЕНКА. ОТ ЗЛОБЫ ЗАКРЫЛ ДВЕРЬ, А ДОЧКА ВСТАВИЛА ПАЛЬЧИКИ В ПРОЕМ. РЕЗУЛЬТАТ ШОК И РАЗДРОБЛЕННАЯ ФАЛАНГА БОЛЬШОГО ПАЛЬЦА). Очень понравилась статья http://shmandercheizer.livejournal.com/tag/%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%BE.

Schandercheizer старается проползти между Сциллой объективизма и Харибдой субъективизма и получается у него это неплохо:

“Рецензии на Триера – жанр сомнительный. В том числе и потому, что сам режиссер довольно откровенно и часто говорит о своих фильмах в многочисленных интервью. А большинство «желающих высказаться» кажется, хотят прояснить аутентичный смысл фильма только лишь на основе собственного мировоззрения. Но у фильма нет смысла, смысл – побочный продукт процесса интерпретации. Хороший критик в этом смысле идет от себя, от своего впечатления, плохой – бежит от своего впечатления прочь, выдавая готовые объяснения.

На мой взгляд, «Антихрист» нельзя считать буквальным, но и прочтение его как сугубо личного шифра – лишает его остроты воздействия.

Очень важное замечание, как мы увидим далее. Итак, В этом недостаток почти всех рецензий на «Антихрист» – они, так или иначе, упускают, замалчивают или обходят весьма смутными объяснениями его тревожащее содержание. Задача интерпретатора – на мой взгляд, не успокоить себя и других, а еще раз обратить внимание на эту «рану»”


А что взамен символизму? А вот что. В фильме не идеи верховодят, а материальное содержание киноленты. Лиса – это лиса и тем она страшна. Показывать камерой ужас материального мира замыленному глазу – это уже немало.

“Я думаю, следует идти вслед за автором, который если и скрывает что-то, то самым эффективным образом – выставляя это напоказ. На мой вкус, одна из самых удивительных черт творчества Триера (и в этом его близость к Тарковскому) – это так сказать кинематографический материализм. Суть в том, что такое кино не стремится проиллюстрировать или передать какие-либо ИДЕИ, напротив, его цель – непосредственное воздействие, материально ощутимое впечатление.

Вообще, насколько я понимаю, к Тарковскому у Триера двойственное отношение. С одной стороны, он считает себя учеником Тарковского и посвящает ему уже второй фильм (до этого – свой первый фильм «Элемент преступления»). С другой стороны, нельзя забывать, что сам А.А. по поводу первого фильма высказался крайне пренебрежительно (назвав его «барахло»). Да и может ли сам Триер обойтись без иронии, даже в отношении того, что почитает? И все-таки финальная отсылка к Тарковскому в «Антихристе» - это неироничное дополнение к фильму (а не к собственному отношению к А.А.). Ларс действительно показывает другую Мать, более того «утверждает», что идеализированная Мать Тарковского и ужасная Мать Триера – одно и то же”.

Далее Shmandercheizer задает три важных вопроса и посредством их пытается через ответы дотопать до сути фильма:

“Первый: почему главный герой так долго отбивается от своей жены, а потом враз передумав – убивает ее?

Второй: почему только в середине фильма мы, и сама героиня, узнаем, что она видела, как ребенок карабкался на стол?

Третий: почему, в конечном счете, теряет контроль и впадает в бешенство героиня?”

Важный тезис Shmandercheizer’а заключается в том, что наша природа не есть мы сами. Банальность - да, но банальность нужная для понимания фильма. (Я подозреваю, что фильм может быть понят с этой точки зрения только теми, кто действительно пережил двойственность своей личной натуры и лично испытал те чувства, которые пережила героиня)

Ошибка мужа героини в том, что он пытается рационализировать Природу-Зло. Ошибка же всех авторов рецензентов в том, что они - мужчины. “Антихрист”, по-настоящему быть расколот только очень умной женщиной. Но умная женщина не пойдет на разоблачение, глупых же большинство. Мужчина-рецензент, чтобы только приблизится к Антихристу, должен иметь мощное женское начало.

Shmandercheizer следует по проторенной дорожке: Женщина – зло, но затем делает гениальный поворот. Женщина, сама по себе, не есть зло.
“ПРИЧИНОЙ ЗЛА ВСЕ-ТАКИ ЯВЛЯЕТСЯ ТО, ЧТО ПРОИСХОДИТ В НАШЕМ СОЗНАНИИ”, я бы добавил в сознании мужчины.

“Я убежден, что Триер придерживается похожего представления: исток зла и хаоса – природа, но она всего лишь храм (то, в чем живет зло, но не само зло). Злом делает природу наш собственный взгляд, наш разум. А почему муж смог по-иному взглянуть на свою жену, да потому, что и в нем есть женское начало. То есть ему стал доступен взгляд на мир глазами жены.

На это указывает и то, что герой записывает в качестве главных страхов жены: сперва на первом месте пишет «Сатана», но затем зачеркивает и пишет «Я сама»”.

И логичный вывод: “Убийство героини – это, по сути, единственный правильный жест главного героя: он принимает необходимость бороться со злом. Триер в другом интервью сказал, что он хотел показать, как зло воплощается в человеческой природе. Антихрист - это и есть человек, в котором воплощается зло”.

Shmandercheizer идет очень далеко в своих рассуждениях. Мог бы дойди до вывода, но не дошел. Почему Чикатило, почему самцы млекопитающих, убивают детенышей и самок? Потому что для самца-лузера, да и не только лузера, женщина – это и есть “Антихрист”. Нечто, что убивает его род. А вот конец статьи подкачал. Shmandercheizer приглушает накал, пытаясь примерить Разум и Природу в духе пошлой политкорректности.

Тем не менее, мне кажется, что это самая сильная рецензия, из которых я прочитал. Она намечает интересный вектор в метаанализе картины.

Моя оценка. 8 балов из 10.



Интересной, но не лишенным недостатков показался мне текст http://alexeigrekov.livejournal.com/88413.html

Текст, напоминает “Диалог между японцем и спрашивающим” Мартина Хайдеггера. Блестящее начало не касается сути фильма, но сразу бьет в лоб все моралистам. “Прежде всего, как Вы относитесь к факту запрета фильма «Антихрист» к показу в ряде стран?

- Я не знаю всех стран, где фильм запретили к показу. Слышал, что в Великобритании он запрещен. Что ж, это в духе культуры XXI века. Заполнять телевизионные программы насилием и сексом – это нормально, никто не запрещает весь этот паноптикум окровавленных тел, пыток, изнасилований, но стоит преподнести, то же насилие и секс как ненормальное, да еще и снабдив заглавием «Антихрист», как общественное мнение протестует. Это более интересный феномен, чем может показаться на первый взгляд. Нормальное и невсамделишное, игрушечное сейчас не противостоят друг другу, они являются частями одного целого, имя которому – условное.

Но чтобы жизнь медом уважаемому Алексею Грекову не казалась, приведу традиционный контраргумент Олега Ковалева, хотя я разделяю точку зрения Алексея.

http://www.cinematheque.ru/post/141301

«Известно разделение на "Кино насилия" и "Кино жестокости". На первый взгляд, это - "одно и то же", однако в "Кино насилия", преимущественно американском, этому самому "насилию" подвергается тело, а в "Кино жестокости" сама эта "жестокость" выражается в трезвом, лишённом успокоительных иллюзий признании того, что личность фатально пребывает в жесточайшем противостоянии не столько с социумом или духовной средой, сколько с основами мироустройства, а её одинокая душа исходит муками сиротства и стынет на ледяных ветрах пустой и бездонной Вечности. Это - кинематограф в основном европейский, пронизанный воззрениями экзистенциализма”.

Далее Греков еще раз убедительно доказывает о легитимности упоминания Тарковского в фильме Триера. Потом, как водится, заявляет, то женщина - Антихрист, но как и Шмандершайзер делает оговорку, что Антихрист - она только в каком-то особом смысле, далеком от обычного образа Бабы Яги.

Тут надо отдать должное наблюдательности Грекова: “Вы, наверное, обратили внимание на последнюю букву заглавия картины, на особое начертание «t»? Это ведь знак Венеры, а Венера – символ женщины. Но эзотерические доктрины учат также, что Венера – это Люцифер, и ее астрологический знак – жезл Люцифера”.

Но как и shmandercheizer называя женщину Антихристом, Греков не ставит знак равенства между Сатаной и Природой, но ссылается на Лакана. Мне диаграмма Лакана показалась несколько надуманной, а аргументация Грекова – чересчур смелой, хотя я могу понять его психологически. Дейcтвительно в реальной жизни, можно наблюдать, что именно женщины являются носителями приземленного прагматизма, а передовые мужчины часто являются романтиками-мечтателями, носителями как бы природного интуитивизма. Но в том то и дело, что оппозиция “Прагматизм - Романтизм” не есть оппозиция “Природа – Разум” (если именно это подразумевается у Грекова).

Греков повторяет, несколько иными словами, гениальную догадку shmandercheizer - Злом делает природу наш собственный взгляд, наш разум. “Потому что проблема в принципе не в теле, а в душе”.

Затем совершенно непонятно почему он утверждает, что муж ничего не сумел сделать в фильме. Как же ничего? Очень даже чего! Он убил свою жену, а это, как минимум, пожизненное заключение, как максимум, атака на женское, а с ним и на феминизм. По моему, немало!

А вот этот пассаж радует: “Да. Женщина ищет страдания, но ей в принципе недостаточно страдать самой по себе, она хочет страдать также посредством Другого”.

Греков трактует нескольких образов, иногда чересчур смело, иногда в самый раз. Так в частности его фрейдистская мысль о том, что ”В бессознательном укоренено желание боли” кажется весьма спорной и безнадежно устаревшей.

Как и « Но почему эти звери – нищие? Все дело в поговорке, что когда приходят трое нищих, кто-то должен умереть? То есть скорбь, боль и отчаяние – вестники смерти?”

Далее перенося Эдем в Аид, Греков констатирует очевидное:

“С помощью вербализации мужчина хочет теперь победить женское бессознательное, не отдавая себе отчет, что он на территории Антихриста, Эдем уже не на небе, как было когда-то. И, естественно, он терпит неудачу”.

А вот вывод о том, что мужчина покидает Эдем непросветленным, мне кажется противоречащей содержанию фильма. Как раз муж испытывает мощный катарсис, и еще какой! Впрочем, я наверное, переношу свои впечатления - “Замочил - суку!”

Не могу принять я и утверждение о фундаментальном пессимизме картины. “Антихрист” – весьма оптимистичен, но не в смысле разрешения имманентного конфликта, а силу констатации конфликта. Его выявление и есть повод для радости: “Мафия бессмертна!”. Впрочем, многие тяжелые для других фильмы кажутся меня радостными. Давно я это у себя заметил.

Алексей Греков разбирает эволюцию фон Триера, показывая как долго Ларс шел Антихристу. Это – плюс.

Сильный, но спорный текст Грекова - хорош рассыпанными догадками, но ему не хватает целостности, финального аккорда, который наличествует в фильме. Кажется, что Алексей берется за одну мысль, потом за вторую, потом за третью, но связать их в тугой узел не старается.

7 баллов из 10.

Самым слабым, хотя и не лишенным достоинств, мне показался текст Алексея Юсева. При этом достоинства эти касаются не самого фильма, а описания ситуации в русской, сетевой кинокритике.
http://liberty.ru/Themes/Rashristannyj-Trier.-Rezhisser-i-ego-fil-m-posle-raspyatiya-kritikami

Сначала Алексей, как водится, говорит, что вода – мокрая, а огонь – горячий. “На фильм, который рискует быть не понят зрителем, продюсеры денег не дадут”. Ну и так далее 2 страницы.

Но есть и ценное наблюдение: «Наша же, российская кинокритика, как правило, работает в формате неглубокого занимательного текста, чуждого любому анализу содержания. Но так как содержание "Антихриста" не вписывалось в рамки банальной обывательской логики, то рецензенты представили еще не старого режиссера, как выжившего из ума извращенца. Увы, фильм Триера - всего лишь лакмусовая бумажка для нашей прессы, чурающейся искать какие-либо смыслы, заменяя их спойлерами и сплетнями вокруг актеров”.
Прекрасное объяснение этому критическому скудоумию дали Константин Шавловский в интервью с лютым врагом
Юсева – Волобуевым http://seance.ru/blog/volobuev/.

Константин Шавловский: “Критика — это такая работа, когда ты вынужден еженедельно, условно говоря, выдавать некоторое количество текстов о фильмах, которые выходят в прокат, и про большинство из которых достаточно было бы написать одним словом — «говно». Но так написать нельзя, и приходится бесконечно тянуть лямку кинообозревателя, выдавать результат — вот это действительно может свести с ума…
Роман Волобуев: “Как только критика закончится как оплачиваемая профессия, из неё уйдут люди, которые, давясь и мучаясь, пересказывают сюжет фильмов, которые они ненавидят, потому что им нужно сдавать две заметки в неделю”.

Поэтому огромная куча кинокритиков предпочитает отправлять непонятных им режиссеров отправлять в дурдом, и даже не пыжаться как-то понять фильмы, если он превосходит возможности описания в течение 4 дней. Сказывается и узость психологического опыта “санитаров”.

Далее Юсев, упрекая всю пишущую братию в воинствующей глупости, прибегает к древнему тезису о тотальной идеологии кинопространства. Тезис этот не выдерживает никакой критики, и восходит к аппаратной теории кино, а от нее к диалектическому материализму Бухарина и Троцкого.

Наконец, Юсев бросается с головой в анализ самого фильма. Не покидало меня ощущение, что лучше бы ему этого не делать. С другой стороны, я же ратую за попытку искреннего анализа, пусть анализ будет и неудачный. Посему пусть хоть так. В любом случае это лучше ослиного самомнения Барабаш и Фолина.
(Мне в этой связи более близка и позиция Юрия Гладильщикова или Андрея Плахова, которые в случае непонимания фильма предпочитают об этом открыто заявить: “Я не понимаю”, не страшась обвинений в профнепригодности. Отмечал это за ними несколько раз).

Главная беда Юсева - неумение писать по-русски, вторая – неумение понимать кино. А в целом получается неплохо потому, что у Юсева есть колоссальное достоинство – он интересен, забавен в своем деревянном творчестве. Поэтому и выигрывает у более глубоких, но скучных авторов. Кинорецензия – самостоятельный жанр, отталкивающийся от кино, но полностью ему не принадлежащий. Кинокритика есть сказ о кинокритике, его исповедь. Если исповедь - интересна, интересен и кинокритический текст, независимо от содержания фильма.

С одной стороны, Юсев - отличный пример того, как писать о кино не надо. С другой стороны его тексты расширяют концептуальное поле кинокритики. Это - хорошо. Тексты разные, нужны, тексы разные важны. Вот сюда пойдем – увидим Игоря Манцова. Вот сюда пойдем - увидим Владислава Шувалова. А вот не пеньке Волобуев сидит,

А на очке Юсев пишет: “Как считалось в упоминаемом в фильме Средневековье, в разуме человека содержится весь мир, и его состояние определяет состояние природы”. Ау, учителя русского языка! Где здесь подлежащее, где сказуемое, где второстепенные члены предложения? Можно лишь догадаться, что согласно автору фильма, в Средневековье полагали, что разум человека уже содержит весь мир.

Но это заявление не выдерживает никакой критики. Кто именно так считал. Прямо все средневековые люди считали так? Может так считали неоплатоники? А может Аверроэс? А может печенеги? Не лучше ли написать, что в Средние Века бытовало мнение, которое, встречалось, например, часто у Фомы Аквинского или у Абеляра. По фиг, все Средневековье так считало, и все отзовитесь горнисты, по Юсеву. Для массового читателя – пойдет.

Потом у Юсева вдруг резкие переходы в стиле со звезды на лыжи: “На вершине пирамиды страха "природа" сменяется "Сатаной" и в итоге остается "я" - сам человек”, почему не лисица, почему не кошка? Аргументы упрятаны и никак не декларированы.

И все в таком духе: “Восхождение возможно только после того, как чувственная привязанность к миру умерла”. С какого будуна? Можно написать и “Восхождение возможно только после того, как чувственная привязанность к миру возродилось”. Где аргументы?

“В искаженной грехом человеческой природе духовная и телесная составляющие разобщены, и не разумная часть природы контролирует чувственную, а наоборот, плоть диктует свою волю духу”. А что такое не разумная часть природы и каким образом выражение “плоть диктует свою волю духу” ему противоречит.

“Персонажи картины Триера имеют серьезную символическую нагрузку”. А также учебную и физическую, ага.
В середине текста Юсев впадает в вульгарный гностицизм в духе Юлдашева и Блаватской для пенсионерок из газеты “Аргументы и Факты”:

“Трое нищих, явление которых должно произойти перед смертью, напоминают трех странников, в виде которых Бог явился Аврааму под Мамврийским дубом: смерть есть переход из телесного мира в мир, где бестелесное и невидимое становится явным.
Огромное количество падающих желудей говорит об избыточности действий природы, о ее ориентированности на то, чтобы причинить страдание своим созданиям (еще одна схожая метафора - смешение спермы с кровью). "Плач желудей как плач приговоренных к смерти", -
говорит героиня”.

“Ситуации, в которых показаны животные на экране, помогают нам глубже понять природу их образов” - фраза из учебника природоведения второго класса.

“И, наконец, смерть в образе вороны - характерна сцена в лисьей норе, где герой словно пытается спрятаться от неминуемого конца, но птица уже ждет его внутри”. – Пизда смысла.

Ну а под конец в из-за необъяснимого страха перед феминистками, Юсев пытается назвать черное – белым, считая читателя дураком.

«То, что Триер разделил человека на мужское и женское, да так, что первое добивается спасения, а второе гибнет – не страшно. (ой как страшно) Такой художественный прием, разумеется, не понравится никакому феминистскому жюри, но полов у людей всего два, поэтому режиссеру выбирать было особо не из чего. Как было сказано ранее, пара в картине - это единое целое, человек в разбиении на две составляющие. То, что в финале толпа безликих женщин бежит наверх, лишь подчеркивает стороны художественного приема, который применялся автором без попытки оскорбить женскую половину человечества. Абсурдно предполагать, что все грешники, томившиеся в аду из-за первородного греха - женщины (там, например, был и Адам). Не слабый пол, а всех, кто не мог обрести рай ранее, но благодаря искупительной жертве Иисуса, вознесся, отображает в финальной сцене режиссер”.

Наконец, Юсев, выныривает из своего словесного поноса и встает на твердую почву. Справедливо упрекая критиков за капитуляцию он призывает к “взаимному диалогу”. Диалога действительно сейчас не хватает в киноманских блогах. По крайней мере, мне и Юсеву. Однако, традиция круглых столов никогда не прервывлась на кинокритичкском уровне. Можно почитать подобные диспуты сейчас в и “Искусстве кино” или “Киноведческих Записках” или даже на “Openspace”. В сети же диспуты обычно превращаются в метание камней и нечистот друг в друга. Уровень конечно же не тот. Для анализа “Антихриста” явно недостаточный. Тут Юсев – прав.

И все же, высказывая иногда здравые мысли, Алексей портит свои тексты окказионализмами, например, “понимательный контекст”. Поэтому нельзя с ним не согласиться. “Если же автор будет понимать, что за свой словесный поток он может быть открыто осмеян коллегами, то будет более трепетно подходить к тексту. Того и глядишь, будут чаще к западной критике обращаться хотя бы”.

В общем я всячески приветствую потуги Юсева уже не первый год наладить диспут среди сетевых кинокритиков. Но тут же приведу и контраргумент против таких попыток: irgis: http://ivangogh.livejournal.com/1438404.html?thread=17130948 “Единственная хорошая стратегия для кинокритика - вещание, а не диалог. Диалог (вернее, его имитация) возможен только со своими, в узком кругу (разумеется, это относится именно к кинокритике, а не к хуйне типа экслеров и Волобуевых).

Ну да вообще то да. Попытка анализа чужих текстов – невыгодна для кинокритика, поскольку он сразу же подставляется под удары со всех сторон. Зато она очень выгодна для публичного человека и для журналиста в широком смысле этого слова. Волочкова и Юсев это давно поняли.

ОЦЕНКА РЕЦЕНЗИИ ЮСЕВА – 3 ИЗ 10.

Текст http://skuzn.live journal.com/641100.html мне очень понравился. Автор не пытается препарировать все метафоры и искать смысл фильма, зато рассматривает его с синефильськой позиции, с точки зрения теории жанра. И такой взгляд заставляет фильм играть новыми красками.

“А мне ведь было интересно, потому что с самого пролога и до самого финала меня не покидало чувство, что это очень важное кино - именно как часть киноискусства, как способ, примененный автором, чтобы кино сделать. Пожалуй, именно восхищение было одни из наиболее сильных моих чувств при просмотре: мол, эх, глядь, что же он делает, а?”

Что же сделал фон Триер? Да очень простую вещь. Он взял эстетику Тарковского и скрестил ее даже не с эстетикой традиционного фильма ужасов (где-то рядом здесь лежит параллель Тарковский-Кубрик), а с самым что ни на есть порнотрэшем, даже не с "Пилой", а с каким-нибудь "Адом каннибалов". И сделал это последовательно и бесстрашно.

Этим простейшим приемом фон Триер добивается удивительных эффектов. Впрочем, прием простейший только на первый взгляд. Это ведь только так кажется, что вот, мол, возьмем стилистику Андрея Тарковского и снимем в этой стилистике что-нибудь, что Тарковский не то что снимать - смотреть бы не стал! Если бы все было бы так просто!

На самом деле получается так хорошо, по двум причинам.

Во-первых, Тарковский отлично сочетается с сексхоррором.

С одной стороны, в любом порнотрэше есть скрытая гностическая идея про зло, живущее в глубине человеческой природы. Отдельные эстеты способны эту мысль воспринять и в традиционном исполнении (мы ведь понимаем, почему у "Ада канибалов" такая культовая слава?), но если этот "сюжет" изобразить с помощью визуальных примеров Тарковского, то религиозные и символические смыслы вырастут в несколько раз, так, что их заметит любой кинообозреватель.
Теперь, давайте, зайдем с другой стороны.

Так получилось, что я мало смотрю кино последние десять лет, но я уверен, что читатели-киноманы назовут еще несколько фильмов, сделанных подобным, же способом. В глубине души я убежден, что именно так и надо сегодня снимать кино».

РЕЦЕНЗИЯ РЕЦЕНЗИИ SKUNZа: 7 ИЗ 10.