?

Log in

No account? Create an account
ММКФ. День семьдесят первый.
zheniavasilievv
http://www.proficinema.ru/mainnews/festival/detail.php?ID=65652

Двухчасовое обсуждение итогов 31-го Московского международного кинофестиваля (при содействии Гильдии киноведов и кинокритиков России), прошедшее 24 августа 2009 года, затронуло довольно широкий круг проблем. Это количество и качество конкурсных и внеконкурсных программ, стиль и концепция кинофестиваля, взаимодействие журналистов и фестивальных служб и многое-многое другое.

Участники обсуждения, сидевшие в президиуме (а это Кирилл Разлогов, Андрей Плахов, Пётр Шепотинник, Виктор Матизен и Наталья Сёмина), убедительно парировали острые вопросы киножурналистов, киноведов и кинокритиков. Не удовлетворяет качество конкурсных программ? Так посмотрите, что происходит в мировом кино вообще и на мировых фестивалях в частности. Пётр Шепотинник вернулся недавно из Локарно - каких же нечеловеческих усилий ему стоило прийти в зал и оценивать потуги на авторское кино, которое и смотрело-то от силы человек двадцать! Конкурс в Локарно умирает… Уровень мирового кино неуклонно падает; и если удалось в куче мусора найти хоть одно жемчужное зёрнышко – можно праздновать удачу, - об этом с горечью говорила Евгения Тирдатова, член отборочной комиссии ММКФ.

Отсюда логически вытекает вопрос о стиле и концепции. Раньше, в советское время, Московский кинофестиваль ратовал «за гуманистические идеалы, за мир и дружбу между народами». С тех пор много воды утекло, но что-то гуманистическое в грандиозном кинофоруме осталось. Тревога, боль за человека, выживающего в холодном, жестоком, виртуализированном мире. А концепция за последние годы мало изменилась – стремление наиболее объективно отразить тенденции мирового кинопроцесса и соотнести их с тенденциями развития российского кино, которое по-прежнему остаётся где-то на периферии.

Обсуждалось и «странное» решение жюри основного конкурса, присудившего Гран-при 31 ММКФ фильму Николая Досталя «Петя по дороге в царствие небесное». Владимир Дмитриев, член отборочной комиссии и заместитель генерального директора Госфильмофонда, заверил, что знает ситуацию изнутри и комментировать её не будет, но какого-либо другого решения жюри принять не могло. Кирилл Разлогов был более конкретным: как показывает мировая же практика, если в конкурсе нет явных фаворитов и есть несколько картин примерно одинакового художественного уровня и жанра (традиционная социально-психологическая драма, например), то жюри, состоящее из «традиционалистов», выберет самое пристойное, по его мнению, из этого числа. С решением можно соглашаться или не соглашаться, но никакого давления сверху или «русского заговора» не было. В венецианском конкурсе покажут аж 5 итальянских картин (вне конкурса – 7), и все они имеют шанс получить на «мостре» какой-нибудь приз. Только, - скажем от себя, - вряд ли после этого итальянцы будут трубить по всем углам о возрождении отечественного кино…

Недовольство журналистов ранними, в девять часов утра, сеансами ведущие также попытались погасить примерами из мировой практики. В Каннах рабочий день начинается в 8.30, и ни минутой позже. На кинофестивале не отдыхают, а работают. Но то Канны, а то огромная Москва с утренними пробками на наземном и подземном транспорте. Ничего не поделаешь: фильмов на ММКФ много (даже слишком много, согласились в президиуме), а времени мало, да и фильмы никак в полтора часа экранного времени не умещаются… Придётся аккредитованным журналистам выкручиваться, быть избирательными и не хвататься за все поводья сразу…

Под занавес Виктор Матизен, президент Гильдии киноведов и кинокритиков России, признал, что разговор о проблемах Московского международного кинофестиваля был конструктивным, поскольку и фестивальная команда, и журналисты стремятся к тому, чтобы ММКФ держал марку класса «А» и становился год от года всё лучше и лучше.

Zhizn Obychnogo Sportsmena
zheniavasilievv
Меня давно уже интересовал такой вопрос: А как живут спортсмены второго уровня?
Я не говорю здесь о футболистах и хоккеистах. Там все ясно. Даже во второй лиге футболист играет в команде, нигде не работает кроме как на футболе. Зарплату ему платят именно за футбол. Неважно, кто чиновник, зритель или меценат. Голова у него не болит.

А вот как живет, скажем, легкоатлет, спринтер на 100 метров или шестовик, который не входит в сборную России и не ездит на международные соревнования. Вот, скажем, есть такой спринтер Петя Финтифлюшкин, 27 лет. Он бегает стометровку за 11.00 секунд, чемпион Ростовской области, и занял 22 место на чемпионате России. Что он делает? Кто-то платит ему деньги за его легкоатлетство? Или никто не платит? Он ходит куда-то на работу, продает памперсы, а потом в свободное от работы время тренируется, участвуя в районных, областных и всероссийских соревнованиях?

Понятно, что в спортивных школах – сотни тысяч детей занимаются спортом. Но что с ними становится после окончания средой школы? (Я не говорю о футболистах, теннисистах и хоккеистах). Я говорю о фигуристах, легкоатлетах или академических гребцах.

Вот, допустим, в России фигурным катанием занимается 15 тысяч детей. Проходят юношеские, молодежные первенства. По результатам этих соревнований в сборную России берут 20-30 человек. Они тренируются с утра до вечера. Госкомспорт им платит зарплату. А куда деваются номера №20, №44 и №88 с точки зрения уровня? Они что растворяются в воздухе уходят из фигурного катания? Что #20 попадает в обойму, а #21 – может идти на йюх навсегда?

Ну а как же тогда соревнования и конкуренция в сборной России? Разве не может №20 расслабиться или травмироваться, разве не могут те, кто в юности был 21, 35 и 88-м по рейтингу вдруг подняться до уровня первой двадцатки и вытеснить оттуда бывших звездочек? Но как, же он может это сделать, если никто ему не платит деньги за занятия спортом?

Впрочем, это уже не важно. Меня интересует жизнь и судьбы обычного спринтера, фигуриста или гребца в России. И существует ли он, “обычный спортсмен”, как явление?

Мне кажется, что в отличие от футбола и 2-3 популярных видов спорта, профессиональных спортсменов легкоатлетов, фигуристов, гребцов, бадминтонистов, очень, очень мало по 20, 30, 40 человек на один вид спорта.

Или я неправ?

Andrei Zvyagintsev. Banishment
zheniavasilievv
Professor Gibbern’s Preparation

The Banishment, the Venice triumpher Andrei Zvyagintsev’s second feature-length motion picture, was received by the film audience rather coldly. After the first screenings, bewilderment reigned even among “advanced” cinema enthusiasts. Some applauded languidly, some grumbled discontentedly, and when cineastes read slashing reviews by renowned film experts, a torrent of criticism pounced on Zvyagintsev like tsunami on the province of Aceh. It seemed that curses and swearing would sweep yesterday’s favorite down to the ocean of oblivion, and Andrei would drown in it along with Baluyev, Lavronenko, and Maria Bonnevie to boot. Those who only yesterday had raved about The Return, regretted their past admirations: as they said, “we were “bought” all for nothing at the time”. Those who had silently swallowed the success of The Return, felt relief at last by stating that “the movie is total shit”.

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕCollapse )

Утомленные солнцем. Никита Михаклов. Первые мысли.
zheniavasilievv
Несмотря на мое очень теплое отношение к СОВРЕМЕННОМУ Никите Михалкову, трейлер УС-2 мне категорически не понравился.

Во-первых, мне кажется, подобное кино – страшно устарело. В последние 20 лет было сняты десятки фильмов со схожими сюжетами и это как-то гасит свежесть восприятия. Да, я знаю, знаю, что злые НКВД-шники пытали тысячи честных комдивов, академиков и насиловали школьниц. Но когда, я читаю о Гулаге у Шаламова, то воспринимается это как откровение. В литературе ужасы Сталинской эпохи воспринимаются ровно и безобидно.

А вот в кино, в кино все не то. И мешает мне эстетика всего мирового кино 30-х, 40-х, 50-х. Не только советского кино, но любого венгерского, американского, итальянского. Герои современных российских фильмов о сталинизме – кажутся инопланетянами в сравнении с героями фильмов 30-50. Все иное, походка, фигуры женщин, моторика движений, лексика, мотивация поступков. Словно я кино не о 30-х смотрю, а актеров играющих 30-ые в современной эстетике.

Тут такое дело.

Быть может, фильмы середины ХХ века были просто данью художественной традиции, а отнюдь не зеркалом той жизни. Быть может, современные фильмы даже ближе раскрывают правду. Я не знаю, но я не верю. Не верю в это кино.

Мне кажется, что дело тут обстоит гораздо хуже. Мне кажется, что придуманные сценарии о том времени значительно отупляют, опрощают, редуцируют ту эпоху. Они переводят ее на язык современности. (И напротив, некоторые экранизации литературных произведений, например, телефильм “Доктор Живаго» по роману Пастернака лишены этого недостатка).

Упрощая время, режиссеры (в том числе и Михалков) выбивают опору из под логики и мотивировки поступков героев. Самое большое упущение -, эта недооценка ТРПЕТНОГО ИДЕЛИАЗМА поколения, которое так явственно видно в кинематографе 30-50 (США, Европы, СССР). Без этого идеализма (пусть и ошибочного), которым были пропитаны, в том числе и НКВД-шники, мы упускаем самое главное. Вот, например, Павка Корчагине ведь тоже был ГэБистом (Чекистом), а насколько он шире, многограннее, чем Меньшиков у Михалкова в УС-1.

Без этого идеализма, но с чисто современным цинизмом, отрицательные герои превращаются в просто в марионеток Инферно, бездушных кинокукол.

Насколько было бы глубже и правдивее показать конфликт, скажем, НКВД-шика Павки Корчагина (в исполнении романтичного Конкина), дожившего до 1937-1945 годов, и Комдива Котова (в исполнении одухотворенного Никиты Михалкова). И там герой, и здесь герой. И оба без страха и упрека. Без тени цинизма.