July 20th, 2009

ММКФ. День четвертый



21 июня в воскресенье был изумительный, дивный денек. Фестиваль стал напоминать мне карнавал. Толпы аккредитованных фланировали по Арбату между “Художественным” и “Октябрем”. В “Октябре” – дикий ажиотаж. Фильмы в 9-ти залах идут беспрерывным потоком, а расписание напоминало табло авиавылетов. Очереди в кассу вытянулись на улицу хвостиками и пестрели разнокалиберными знаменитостями. В “Художественном” я стал чувствовать себя как дома на диване.

Пресс-конференции, показы, справа Дондурей, слева Чулпан Хаматова, зал для прессы с интернетом, где вчера познакомился с кинокритиком Шуваловым он же блогер Vlush. Сидим в 4-х метрах друг от друга и общаемся в ЖЖ. Только потом я понял, кто передо мной сидит. Но не это главное, а главное было кино. В какой-то момент я вообще забыл о рецензиях, о программе, о том, что нужно куда-то успеть. Фильм в кинотеатре может проглотить тебя как удав. Ты переходишь в иное квазипространство, квазивремя.

"Событие". Эшпай. "Перспективы"


Да, и фильмы были вчера в моем вкусе. Сначала “Событие” Эшпая. Я знаю, что многим этот фильм не понравиться, да это и не кино вовсе, это - театр, нечто сродни телеспектаклям Эфроса, “Догвилю” Ларса фон Триера, где действие происходит в качаючишейся темноте сознания персонажей. Сразу скажу, что фильм – скучен. Многие покидали зал во время сеанса. Но скука – вещь амбивалентная, если смотреть на вещи слева направо – то большой комплимент. Самое главное, что проза Набокова – намного умнее, тоньше и глубже, чем почти весь массив кино. 
Например, можно сказать, что "Событие" Эшпая – интеллектуальнее, чем вчерашний мой фаворит - “Чудо” Прошкина, отличный и завораживающий фильм. Читая комментарии блоггеров я отметил для себя, что и фильм Эшпая, и все остальные экранизации литературных произведений как на этом фестивале (например, “Палата №6” или “Пассажирка” Говорухина по Станюкевичу) киноблоггеры, да и многие кинокритики не переносят на дух. Не буду говорить про иные картины, но в случае с “Событием” мне это кажется жутко несправедивым.


Тончайшая драматургия пьесы словно выносится за скобки, никто вообще не обращает внимание на сюжетные движения, на смысл сказанного. Все внимание уделяется только кинематографическому решению, которое по определению всегда будет в проигрыше по сравнению с литературными оригиналами. Не спорю, но “Событие” (пусть это не будет кино, назовем его кинотеатром) в интеллектуальном плане обыгрывает и английскую “Луну” и Киру Муратову, и Прошкина с Лунгиным, уступая здесь разве, что “Антихристу”. Налицо умственная лень и чванство господ блоггеров. Да это кино, которое требует труда и немалых усилий в, но затратив эти усилия, зритель получит гораздо больше, чем от “Первого Отряда” и “Гарри Потерра”. Всем же пофиг.


Каково же было мое изумление, когда обнаружилось, что фильм Эшпая получил Приз российской критики за лучший фильм конкурса «Перспективы». Это событие возродило у меня веру в человечество. Кто же тот неведомые мастера жанра, которые голосовали за картину Эшпая. Кто? Если в интернете в его сторону летят только камни и всяческие насмешки? В общем фильм требует внимательного рассмотрения.

На прошлогоднем ММКФ вдруг обнаружились, страна по имени Болгария стала родиной не только Филлипа Киркорова, болгарского перца, но и весьма симпатичного фильма по названию “Дзифт”. То, что в Болгарии снимают кино, старожилы, кончено, помнили еще со времен партизанского боевика “На каждом километре” и гайдуцкой мелодрамы “Козий рог”, но молодые киноманы были вынуждены констатировать эту нехитрую истину еще раз.



А чему тут удивляться? Ведь фильмы снимают даже в королевстве Тонга. В этом году отборщики фестиваля решили посвятить болгарскому кино целую программу. Программа называлась “Болгарский фокус”. Появление ее было спровоцированного не только успехом “Дзифта”, но и “румынской волной”, смывшей с Лазурного побережья целый ворох пальмовых веток. Некоторые ждали “болгарский волны”.

Скажу сразу, что ни волны, ни цунами не наблюдалось. Комментарии критиков и блоггеров были скупы и снисходительны. В течение всех 10 дней “Болгарский фокус” пребывал вне фокуса фестивального. Бедные болгары так и остались сидеть в тени громких сербов и ультрамодных румын. А ведь, между нами девочками говоря, Югославия с Румынией тоже находятся на периферии киномира. Много ли Вы видели югославских и румынских фильмов, если имя их режиссера не Эмир Кустурица? Таким образом, болгарское кино еще раз подтвердило статус провинции в квадрате.

Но не все так печально. Дело в том, что оценка любого явления зависит от уровня ожиданий. Можно предвкушать откровения от любого фильма, романа или песни. На этом пути помимо откровений Вас ждет и череда разочарований. А можно любить окружающую действительность, в том числе и кинематограф, непритязательно. В этом ракурсе и “Болгарский фокус”, и “Индийская панорама”, и ретроспектива фильмов Арутюна Хачатряна могут стать источником неиссякаемого наслаждения. Ведь кинофестиваль такого масштаба – это не только парад шедевров, но и калейдоскоп эстетических ландшафтов. Как бы ни было вторично художественное решение фильма, все равно разнообразие национальных культурных кодов дает о себе знать. Оно рассыпается разноцветьем впечатлений даже в скромных лентах.

От себя скажу, что показанное на ММКФ-2009 болгарское кино в среднем ничуть не хуже, чем второстепенное советское, которое я люблю, несмотря на очевидные его недостатки. А есть ведь и еще ценители голливудского трэша, например, Квентин Тарантино. И кто скажет, что его страсть неискренна?

"Письмо в Америку". Иглика Трифонова. Болгарский фокус.

По общему мнению самым ценным экземпляром в болгарской коллекции стал художественный фильм Иглики Трифоновой “Письмо в Америку”. Вот краткое его содержание: В стольном граде София жил болгар Иван. Друга Камена имел Иван. В дикий град Нью-Йорк Камен-друг попал. На чужой стороне ой не сладка жизнь. В ДТП Камен-друг попал. Бездыханный в больнице лежал. О беде той Иван прознал. В Америку ехать желал. Краткосрочную визу искал, а фашист-посол визу не дал. Пригорюнился друже Иван, видеокамеру взял Иван. Сам себе режиссер фильм-письмо снимал. Град-столицу оставил Иван, в дальний край его путь лежал. Там он песню одну искал. Бабушка песню ту знала, смертию смерть попирала. Тракториста встретил Иван, идиотку встретил Иван, трех старушек встретил Иван, но песни никто не знал. Заблудился в небе Иван, в заресничной стране пропал. Богоматерь навстречу идет, заповедную песню поет, метафизику слез несет: Тех, кто умер, кто жил, кто будет, никогда ее не забудет.



“Письмо в Америку” стал первым игровым фильмом документалиста Иглики Трифоновой. В этом же году картина номинировалась на Оскар в категории “лучший иностранный фильм”. Подобно многим хитроумным документалистам в первом игровом фильме Трифонова щедро использовала красноречивую наивность деревенских типажей и “говорящую” герменевтику архаического пейзажа. Это и определило успех фильма.








"Расследование". Иглика Трифонова. "Болгарский фокус"

Гораздо более дряблой получилась вторая игровая лента Трифоновой - “Расследование”. Это - “городская” психологическая драма в детективной обертке. Водитель грузовика Пламен Горанов расчленил своего брата без видимых на то оснований. Поначалу дело представляется простым как дуля. По всем косвенным признакам он - убийца. Вина его очевидна, но доказательств – нет. Пламен молчит как партизан. Никто с ним ничего поделать не может. За дело берется следователь Александра Якимова и “колет” товарища мастерски. Шерлок Холмс, мисс Марпл и Глеб Жеглов нервно курят в сторонке. Метод Якимовой называется “новая европейская гуманность”. Нечто подобное можно встретить у Бруно Дюмона в “Человечности” или в наинуднейшей картине фестиваля “Кома”. В эпоху крушения дружеских, семейных, личных связей подлинной драгоценностью в обществе становится человеческое участие. Следователь видит в убийце Человека и сжигает себя на костре сострадания. Вот и весь секрет. Однако, несмотря на высокий пафос сего подхода в жизни, мне представляется, что такое кино находится в эстетическом тупике. Ему не хватает ни проникновенности, ни убедительности.

Практически на всех болгарских фильмах, представленных в программе, лежит печать смерти и неизбывной печали, бесконечно далекой, кстати, от трагического мелодраматизма югославского кино. У югославов, несмотря на горы трупов, жизнь кипит и булькает. У болгар жизнь медленно уходит из тела. Огромное количество персонажей - или смертельно больны, или отравлены, иль смерти ждут как сказочного волка.



"Перевернутая Елка". Иван Черкелов. "Болгарский фокус"

Особенно высоким градусом пессимизма обладает фильм Ивана Черкелова “Перевернутая Елка”. Картина состоит из шести частей. Каждая часть обладает интересной завязкой, но совершенно невнятной концовкой. Снятое в лоб свежевание скота, беременная бесприютная девочка, повторяющая судьбу героев “Мелодии для Шарманки”, цыгане, рассекающие Черное море на экскаваторе, солдаты-дезертиры, вспоминающие Сократа, в момент приятия чаши им чаши с цикутой, бывший военный, хватающий оголенные электропровода. Единственным элементом, скрепляющим кое-как сюжеты воедино, стала новогодняя елка, которую везут через всю страну на главную площадь Софии. Что хотел сказать режиссер? Тайна сия велика есть. Судя по всему, фильм этот - многосмысленная притча, где каждая часть рассказывает о различных ипостасях жизни современной Болгарии. Впрочем, расшифровать ее могут разве что болгарские культурологи.

15. Альманах. "Болгарский фокус"

По такому же рецепту приготовлен и следующий салат. Это - альманах, состоящий уже из 15-ти частей, которые снимали 15 режиссеров. Фильм так и называется – “15”. Картина сия была призвана стать летописью постсоциалистической Болгарии. Здесь показан и выход сборной Болгарии в полуфинал Чемпионата Мира, и готовка яичницы, и песни звезд болгарской эстрады. Поскольку мало кто из иностранцев разбирается в новейшей истории Болгарии, фильм этот стал продуктом для сугубо внутреннего потребления.

"Потрнихи". Людмил Тодоров. "Болгарский фокус"

“Портнихи” Людмила Тодорова тоже отмечены попыткой суицида, но, несмотря на налет обычного драматизма, эта лента стала самой смешной из всех, которые я видел на фестивале. Ну, я-то не смеялся, поскольку рассмешить меня нынче почти невозможно, а вот зрительный зал хохотал даже больше, чем на “Антихристе”. “Портнихи” – это вариация на тему “Москва слезам не верит”. Провинциальные простушки - Дора, Елена и Катя приехали покорять столицу, мечтая стать моделями, но жизнь как всегда оказалась богаче.



В результате Дора и Елена попадают в мясную лавку, а Катя устраивается официанткой в модное кафе. Как и в фильме Меньшова, сюжет вериться вокруг различных стратегий завоевания мировых столиц. Неуживчивая и дерзкая чертовка Елена, чем-то похожая на Наташу Радулову, противопоставлена старомодной, но лукавой обольстительнице Кате, а обе они находятся в оппозиции к безукоризненной праведнице (честной давалке) Доре. Кто в конце концов выйдет победительницей? Надо отдать должное Тодорову, который оказался не столь прямолинеен в своих ответах как наш оскараносец. Интрига сохраняется до последних секунд фильма, который вызовет у кинокритиков лишь кривую усмешку, но может стать приятным времяпровождением для студенток первого курса, милиционеров и бабушек.

“Единственная история любви, о которой не написал Хемингуэй” Святослава Овчарова стала единственным фильмом, который мне не удалось увидеть в болгарской программе. А жаль. Комментарии были весьма хвалебные.

Помимо высокой грусти, свойственной почти всему всем фильмам болгарской программы, я бы отметил еще одно общее свойство. Европейский арт-хаус на 90% – это кино о людях с доходом менее чем 1000 евро в месяц. Из фильма в фильм кочуют безработные инвалиды, старые одалиски, парализованная лимита, малолетние беременные и принципиальные бедняки. Это, несомненно, является свидетельством загнивания мирового империализма. В болгарских же фильмах почти все персонажи испытывают особенно сильную нужду.



Забавно, что как в любой малой кинематографии болгарское кино обходится очень тоненькой колодой актеров. Стоит посмотреть 2-3 ленты, и во всех остальных картинах вы будете встречать только добрых знакомых. Если в каждом втором австралийском фильме видна физиономия Билла Хантера, в каждом третьем югославском – образ Боры Тодоровича, то болгарский синематограф захватили “комик” Филлип Аврамов, и “трагик” Красимир Доков. Представленные в программе ленты целиком принадлежат “авторскому” кино за исключением, быть может, “Портних” Тодорова. Болгарское кино пока находится на периферии внимания и киноведов. Однако уже сейчас в этой балканской стране снимаются такие интересные фильмы как “Дзифт” и “Письмо в Америку”.

В период развития интернет-технологий огромные массы зрителей в ближайшие 10 лет получат сверхлегкий доступ к просмотру доселе “неведомого” кино, которое в силу причин политического, коммерческого и технологического характера долгое время оставалось вне фокуса внимания мировой аудитории. Такое положение вещей может измениться в одночасье. Проблема “неизвестного кино”, которой был посвящен в свое время “круглый стол” в журнале “Киноведческие записки” может получить неожиданное разрешение.

http://www.kinozapiski.ru/article/161/

Существует мнение, что в кино неизвестных шедевров не осталось. Если фильм – неизвестен, то он уже не шедевр.

Однако история знает множество случаев, когда благодаря переоценке ценностей былые шедевры уходили в тень, а на первый план выходили недооцененные в свое время фильмы. Технологическая революция вполне возможно может привести и к революции в киноведении. Сложившейся иерархия шедевров может быть подвергнута серьезной ревизии, а история кино переписана в очередной раз. Дикая орда “неизвестного кино” (куда входит и кино Болгарии), которое, по мнению Дмитрия Кома, составляет 95% всей мировой кинопродукции, может выйти из туманных долин, чтобы потеснить на Олимпе сложившийся киноистеблишмент.

ММКФ. День пятый

На фестиваль не пошел. Ничего не успеваю. Весь день напряженно писал рецензию на “Царя” Лунгина. Вещь получилась кондовая, тяжеловесная, скорее подходящая для газеты “Завтра” Проханова или для “Русcкого переплета”, где я ее и опубликовал http://www.pereplet.ru/text/vasiliev05jul09.html чем для Рускино.

Этот фестиваль заставил меня посмотреть на самого себя критически. Я просто не в состоянии быстро и точно писать. Даже не могу вести колонку в газете, выдавать тексты регулярно, ритмично, “на-гора”. Пишу медленно, под влиянием настроения и на близкие мне темы. Каждый раз, когда я пишу о фильме, то влюбляюсь в него. Хочется прочитать все, что было написано по этой теме и нарисовать как можно более развернутый (в пределах моих сил) текст.

Когда я в четверг перед “Антихристом” разговаривал с Негиным и Звягинцевым, то они указали мне на одну мою особенность, на которую я не обращал внимания. Оказывается, у меня практически нет “ругательных” опубликованных рецензий. Единственная отрицательная рецензия – на фильм “Игра” Рогожкина.

Однако! Я-то знаю, что я не люблю 95% кинематографа, знаю, насколько я привередлив и придирчив. Более того, я лелею мечту о написании разгромных текстов на целый ряд даже шедевров. Но вот руки никак не доходят. Я все время влюбляюсь в вещи порой незначительные и играюсь с ними до бесконечности. В планах у меня еще около 20 десятков “хвалебных” рецензий и обзоров. Этот хвалебный план с каждым месяцем все раздувается. В частности есть мысль написать пангерик Никите Михалкову.

Придется, однако, отложить панагерики в долгий ящик и начать громить гадские фильмы направо и налево.

ММКФ. День шестой.

Встал рано и “добивал” рецензию на “Царя” Лунгина.

Теперь уже ясно, что я оказался не готов организационно к этому кинофестивалю. Житейские проблемы тевтонской свиньей вклинились в стройные ряды моих грандиозных планов. Всего я увидел 21 фильм, а хотелось гораздо больше. Еще более плачевно дело обстоит с описанием просмотренного. Мой привычный стиль работы – сидеть и выковыривать из подсознания слово за словом оказался негодным для освещения кинофестиваля. Ну да ладно для первого раза – все равно здорово. Впечатления от увиденного с лихвой перевешивают неизбежные минусы.

Много телесных и душевных страданий доставила автомобильная эпопея. Заглохла в очередной раз на Алтуфьевском Шоссе древняя Пежо 106. Ну, заглохла и заглохла, место было, однако, очень оживленное и пришлось помучиться, чтобы отбуксировать ее в сторону. Побежал за новой машиной, которую томил в гараже из-за жлобства – и она не завелась тоже, поскольку забыл выключить свет фар в гараже! В общем, бегал туда-сюда и потерял необходимый темп. Пришлось ехать на метро, утешая себя выпивкой. Потом я обнаружил, что потерял ключи от Пежо, но понял я это не сразу. Только потом выяснилось, что ключи я потерял под шафе, сидя на пресс-показе расстроившись из-за автомобилей в кинотеатре “Художественный”. Но! Благодаря бдительности и героизму секьюрити, неизвестного киноведа и администрации мои ключи нашлись.

Это было еще не все. Весь фестиваль я чинил комп, покупал новый, возил на гарантию Ситроен, таскал Пежо, занимал деньги, отдавал деньги, терял мобильник. Вся эта кутерьма отнимала массу сил и убивала вдохновенье.

Итак, программы просмотра была окончательно нарушена. И на 6-ойй день я ни нашел ничего лучшего, как пойти, на социалистический авангардизм. Программа шла в зале “повышенной комфортности” и это слегка успокоило мои нервы. Зал – очень маленький, но уютный. Кресла - роскошные, широкие, диваноподобные. Двумя кнопками можно принять горизонтальное положение и отдастся прохладе кондиционера.

Несмотря на ажиотаж в киноцентре “Октябрь”, мало кто спешил лицезреть социалистическое старье. Но как верно отметил Марголит, в зале собрались только “шибка умные”. Во вторник я никого не узнал, но вот в субботу был замечен Шувалов vlush, сидевший на ступеньках, японский аксакал кинокритки, и вроде как эстет Денис Горелов. Горелов пришел с компанией, долго и очень смешно рассказывал об образах Ленина в лениниане и о неправильном пользовании автоматом Калашникова в синематографе. Речь Дениса довольно сильно отличается от его куртуазных текстов. Картавостью он напоминает киноперсонажей Вертинского, а высказываниями сентенции Романа Волобуева. Марголит ушел, а пришел молодой лектор, который и смаком долго рассказывал об ушедшей киноэпохе. Для меня это искусство почти неизвестно, поэтому расскажу о нем словами незнакомца.

Первым давали часть боевого сборника Козинцева “Юный фриц” 1943 года. Работка – довольно изящная. Apropos, она как и остальные фильмы вечера была положена на пыльную полку. “Юный фриц” – экранизация стихотворения Маршака. В фильме куражились эвакуированные в глубины Азии Михаил Жаров, Всеволод Пудовкин и Янина Жеймо. Маршак в поэтической манере пытался дать психофизический портрет фашизма, предваряя, так сказать, потуги Ханеке в “Белой Ленте” и сотен иных режиссеров за полстолетия.

“Юный Фриц, любимец мамин,
В класс явился на экзамен.
Задают ему вопрос:
- Для чего фашисту нос?

Заорал на всю он школу:
- Чтоб вынюхивать крамолу.
И строчить на всех донос.
Вот зачем фашисту нос!

Честно говоря, меня поразила свежесть этой новеллы. Словно и не 1943 год, а середина 60-х. Не война, а телекаптустник артистов московских театров. Это заставило меня сильно призадуматься. Боже мой, какой бы был советский кинематограф, если бы Сталина кокнули вовремя? Если бы в 30-е искусством какой-нибудь верховодил Бухарин или Троцкий?

Совершенно жуткая, пропитанная шпиономанией новелла того же Козинцева “Однажды ночью” находится уже в русле кинематографа начала 30-х, где каждый второй персонаж был вредителем. Однако фантасмагория борьбы с врагами достигала такого накала, что зал еле сдерживался от раскатов хохота. Думаю, что обычные зрители давно ползали бы между рядами. На довольно миловидную лаборантку-колхозницу, выращивающую свинью рекордного веса выбрасывают советского летчика и немецкого шпиона. Действие развивается глухой ночи и в условиях тропического ливня. Девушка знает от бдительных руководителей, что один из пилотов – лазутчик, которого надо как-то обезвредить.

Но отличить мерзкого фашиста от честного коммуниста совершенно невозможно! (Для недалекого современника) Но комсомолка-селянка вычисляет гада на раз. Она угощает обоих летчиков чаем с мышьяком и объявляет это во всеуслышание. Фашист естественно обобрался и тотчас выдал свою трусливую немецко-фашисткую сущность. То ли дело советский летчик, который грустно философствовал в духе песни: “Жила бы страна родная, и нету иных забот”. Свинарка тут же объявляет о своей уловке, и советский летчик принимает ее в свои нежные объятия.

Верхом патриотизма стала новелла Абрама Роома “Тоня” из того же сборника “Наши девушки”. Ласковая подруга артиллерийского командира работает на телефонной станции. Отказывается ехать в эвакуацию, обеспечивая телефонией отступающие войска и партийных работников. Наконец, когда фрицы на игрушечных танкчиках захватывают город, доблестная девица вызывает огонь не себя. Жених особо не колеблется и накрывает артиллерийским залпом вермахт и красавицу-невесту.



После соцавангардизма сижу на диване, вдруг ко мне подходит kolobok1973, она же Даша Митина, комсомолка, активистка и очень интеллигентная фемина. Я был несколько удивлен пропастью между ее сетевым, разухабистым норовом и подчеркунетой светскостью старомосковских манер. Впрочем, мы пообщались всего минут 15.

Митина вдруг куда-то убежала, а алкогольные возлияния все больше туманили мой взор и что-там было дальше, я помню с трудом. Пришел домой на бровях поздно ночью. Шел от Владикино через Алтуфьевского шоссе, проверил, не украли ли мою любимую машину.