zheniavasilievv (zheniavasilievv) wrote,
zheniavasilievv
zheniavasilievv

Барбариска

Судя по всему, сильно я заболел и вполне возможно немного мне осталось быть на этом свете.

Отметил про себя, что ужас смерти уже не морозит нутро как 4 года назад. Подумалось: как мило, что я прожил последние 4 года. Было бы несправедливо и непоправимо умереть в году 2005-м. Напротив, смерть в 2009-м кажется намного справедливее и поправимее. (Ведь, если так пойдет, то, возможно, я склею ласты уже в этом году). В крайнем случае: бутылка водки, укол морфия и пуля в лоб. Строго по Балабанову. Хорошо бы подготовиться на всякие пожарные. Все дела. Умереть не так уже страшно - страшно умирать. Я ведь знаю, что мне не хватит самообладания стоять на краю обрыва.

Не так страшно еще и потому, что я сумел в последние годы осуществить кое-что из планов молодости. Пусть не все, но все же. Мне кажется, проживи я еще лет 50 и мне бы удалось многое. По крайней мере, я не вижу никаких препятствий перед собой, как не видел их для себя и Буонапарт в 1812 году. Кроме одного.
Я всегда любил двигаться вперед постепенно, планировать каждый полуповорот головы. Моя армада идет вперед неумолимо, захватывая по 10 верст в месяц на протяжении всего фронта. Обоз, резервы, фланги, арьергард, авангард, медсанчасть, фураж, маркитантки – все должно быть в ажуре. Противник, несмотря на отчаянное геройство, должен быть смят как гусеница перед катком. Я всегда любил позиционный стиль. И в футболе, и в шахматах. Выиграть пешку-две и методично душить противника.

А толку? Все может рухнуть в 1 секунду. Вся великая армия может растаять как дым. Все может разрушить скверная погода. Сущая нелепица сгубила француза в 1812 году. В этом смысле моя жизненная стратегия – наивна до безобразия. Кому нужна многолетняя подготовка, если я умру в 41 год?

Кроме того в последние 4 года я часто думал, что стратегия удава – уязвима еще и по другим соображениям. Допустим, я смогу добиться всего, что задумал в молодости. Но смогу ли я быть вполне счастлив тогда от этого? Вряд ли.
“В саду горит костер рябины красной, но никого не может согреть”. Я, как и все остальные великовозрастные пассажиры, вхожу в штопор. “Отцвели уж давно хризантемы в саду”. Это – не мещанский романс. Это – правда. Самое страшное в том, что я перестал страдать. Умом я понимаю, что живу богаче (если не брать 2009 год), вольготнее, легче, чем даже в середине прекрасных 90-х. Жизнь все больше напоминает джакузи в скафандре. Не могу так страдать как в 1986-м, 1989-м, 1994-м. Но! И не могу так трепетать, не могу так выпрыгивать из трусов от счастья как тогда. Любовь, скандал, прибыль, победа, поражение – все кажется вчерашней отрыжкой. Первый раз трагедия, второй раз – фарс. Карл Маркс, Фридрих Энгельс. Даже 2004-ый для меня – недостижимая вершина. Я нынче - равнинный житель. На горизонте белеют Джомолунгмы юности, пики Коммунизма детства. Вспоминаются Марианские впадины…

Так, что в этом смысле есть резон не тянуть с морфием и револьвером. Есть, конечно, и превосходящие резоны пожить. Решить это уравнение можно по–разному.

Наверное, окажись я сейчас где-нибудь на острове Кергелен без провианта или один в плавках посреди Индийского океана уже через 10 секунд жизнь засверкала бы всеми немыслимыми смыслами. Но я уже сомневаюсь, а засверкает ли? Не знаю, не знаю. Вот поэтому жизненный фундаментализм, “постепеновщина” может оказаться арифметической ошибкой.

Пребывая в столь радостном настроении, я вспомнил, что не сделал многого, что можно сделать, просто щелкнув пальцами. Есть десятки желаний, которые откладываются в долгий ящик смерти. Например, давно я хотел пройтись пешком от Отрадного до Красной Площади. Прошелся.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments