zheniavasilievv (zheniavasilievv) wrote,
zheniavasilievv
zheniavasilievv

Category:

"МЕРТВЫЕ" ЛИСАНДРО АЛОНСО

Лисандро Алонсо – гигант аргентинского кино. Да, конечно “медленных” фильмов, где царит безмолвие, ничего не происходит, и сцена порой длится минут 120, мы уже видели в преизбытке. Несколько миллионов арт-хаусных режиссеров таких как Тео Ангелопулос, Бела Тарр, Семих Капланоглу, Цзя Чжанкэ, Буддхадев Дасгупта, и так далее, и тому подобное, сняли несколько миллиардов таких фильмов. Таких да не таких.

Что потрясает у латиноамериканцев вообще, и особенно у аргентинцев, и особенно у Лисандро Алонсо - так это тема неприкаянной и повальной бесприютности. Из фильма в фильм кочуют бесконечные сироты, забытые отцы, беспамятные матери, которые много лет назад жили в ином городе, земле, стране, а сейчас живут чужой жизнью. Бродяги времени, которым нужно непременно уйти куда-то вдаль за линию фиолетового горизонта на 2420 километров, чтобы найти то, что они потеряли 25, 50, а то и 540 лет назад.

Никто так не играет со временем и пространством как Лисандро Алонсо. В его фильме “Мертвые” хронотоп работает как гигантский пылесос, засасывающий героя и зрителя в подсознание Аргентины. Главного героя зовут Аргентино Варгас, которого играет Аргентино Варгас, убийца, индеец, почетный арестант, отец, на минуточку, 24 детей! Отсидев 25 лет в темнице за убийство двух младших братьев, он отправляется к себе домой. Разумеется, речь в фильме аллегорически идет о самой Аргентине, стране беззаконников и футболистов. Откуда есть-пошла Земля Аргентинская и что ее ждет в Туманном Грядущем?

И тут начинается самое интересное.





“Дом” его находится в таких ебенях, что, право, теряется ощущение, что существует ли он на самом деле или только в его онерических представлениях, то есть во сне. Ничто подобное можно увидеть и другой киноленте Алонсо – “Страна благоденствия”, у аргентинки Лукреции Мартель в “Заме”, в “Песочном доме” Андруши Вадингтона, в “Центральном вокзале” Уолтера Салласа, в “Объятиях змея” Сиро Герра, в “Последней остановке 174-го” Бруно Баррето, да почти в каждом втором латиноамериканском авторском фильме. Пальцы устанут печатать.

Но Лисандро Алонсо не был бы Лисандро Алонсо если бы стоял только на одном хронотопе. Прелесть его фильмов заключается в том, как он умеет работать с тишиной. Жак Рансьер писал, что приход звука в кино привел к изобретению фильмической ТИШИНЫ. Если герои бегают перед паровозом под звуки фортепьяно, то они тождественны сами себе, а когда в звуковом фильме кто-то молчит как партизан полфильма, то его молчание становится весьма двусмысленным и даже зловещим. Аргентино Варгас так умеет молчать в кадре, что порой становится не по себе. Говорит мало, но смачно. Если он действует, то действует расслабленно и максимально хладнокровно. Он выгребает мед из лесного улья и потрошит живого козленка прямо в кадре так ловко и быстро, что кажется он и зрителя также искусно выпотрошит и пойдет пить мате.

Кроме того, Лисандро Алонсо минимизируя сюжет, по-хозяйски приковывает внимание зрителя к деталям. И вдруг тебя охватывает ужас. На берегу реки чудится зловещая фигура, а финальное исчезновение за палаткой сделано настолько загадочно, что поневоле думаешь уж не зарезал ли этот арестант своих внуков, как в свое время братьев.

Помимо Аргентино главным героем фильма являются джунгли, колыхающая зелень которых рождает то ли воспоминания, то ли сновидение об убитых братьях. Варгас спускается куда-то в лоно Матери-Земли. Здесь видна явная отсылка к истории провинции Корьентес, где в XIX веке была война Парагвая против Бразилии, Уругвая и Аргентины, в ходе которой погибло 85% мужского парагвайского населения. Корьентес – это Аргентинская Месопотамия, край воды, лиан и мачо, будоражащий воспоминания о исчезнувшей доколумбовой Америки, канувшей в Черную Дыру Небытия вместе со своими богами и жертвами.

Эта незаживающая рана свербит и в латиноамериканской литературе, и в кинематографе Латинской Америки. Бесприютность – это не кинематографический приём, но живая реальность Бразилии, Венесуэлы, Аргентины. Там действительно много сирот, бродяг и исчезнувших людей. Сами жители Южной Америки – наследники иных стран, перемещенные мавры, эмигрантские португальцы, испанцы, русские староверы, внуки таинственных нацистов, забытые иезуиты, потерявшие свои царства инки, гуарани и араваки. Отсюда эти навязчивые поиски “истинного дома”, которые повторяются в культуре Южной Америки из фильма в фильм, из романа в роман.

Замечено также, что Лисандро работает на стыке художественного и документального кино. А документальное кино для зрителя незнакомого с реалиями чужой страны, несет в себе несметный запас художественности, порой больший чем типовой художественный фильм. Что там на самом деле в Аргентина происходит, одному Иисусу известно, а воображение рисует немыслимые картины.

Так, что же ждет Аргентину в будущем – сие нам неведомо, то ли она исчезнет в лианах, то ли вернется в свое индейское придуманное прошлое-будущее, то ли все, что было в фильме – это сновидение о мертвых. Ведь именно в Аргентине-то всех индейцев убили.

Tags: Аргентинское кино, Кино, Лисандро Алонсо
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments