zheniavasilievv (zheniavasilievv) wrote,
zheniavasilievv
zheniavasilievv

Темная сторона Тюмени или "Тюменщик" Женя Васильев




Из Википедии имени Мирослава Немирова http://nemiroff.livejournal.com/:

“Не отставал и Ю.Шаповалов: так, обладая выданной его семейству в номенклатурном спецраспределителе заграничной швейной машинкой, мечтой любого человека СССР, он с ней поступал так: он ее брал - и в нее срал!
Ибо таковы были их нравы.

Тут спрашивают - как и зачем он в швейную машинку срал. Объясняю.

1982-й примерно год. Шапа приходит домой поздно ночью, напившись дрянного вина. Чтобы родители не обнаружили этого, он юрк к себе в комнату - и спать.
И спит.

Ночью в его организме в процессе сна его кишечник перерабатывает вино и начинает с яростной силой требовать дать ему возможность от продуктов его распада избавиться. Шапа вскакивает, еще пьяный, темно. Наощупь он бежит в сортир не разлепляя глаз; не зажигая света он нащупывает унитаз, откидывает крышку, взгромождается и начинает с шумом облегчаться.

Тут вспыхивает свет, все двери открываются, раздается дружный ах!, и Шапа обнаруживает себя сидящим орлом на швейной машинке - она такая в форме полированной тумбочки, высотой как раз с унитаз, и с откидной крышкой, как у унитаза - в спальне брата, майора КГБ, который как раз только вечером (и о чем Шапа не знал) приехал домой на побывку, да не один, а с молодой женой, которую привез показывать родителям.

Вскочил, заметался, побежал. - И позорнее всего, - рассказывал Шапа, - что пока я метался, из меня, как из сопла ракеты, била реактивная струя, и когда я наконец сориентировался, следом за мной, как за линкором тянулся по родительским коврам бурный пенный коричневый след!
Начал читать у Игоря Плотникова: http://za-gonzalez.livejournal.com/ о Шаповалове, Царство ему Небесное, и впечатлился рассказами про “Тюменщиков”.

Матерь Божья!

Целую вселенную для себя открываю сейчас. Какое разнообразие людей, настроений и жизненной мощи! Самое удивительное, что все это протекало у меня под носом, а я не видел ничего в упор. Ибо, приехав в 1985 году из Нижневартовска в стольный град Тюмень, я “спустился с гор”, то бишь был невежественен и дик, “ковырялся пальцем в носу жизни”.

Сейчас я читаю о той жизни и не узнаю ее. Оказывается, все было не так, как мне казалось. Словно в двух параллельных мирах мы существовали.

Помню, на 1-м курсе стоял около туалета на 3 этаже в кучке филологов. Они там часто собирались. Кажется, был там Игорь Плотников, но точно не уверен. Так вот я заявил, что “Битлз – это чуханский ансамбль”, поскольку в 1985 году “Битлз” занял 70-место на Евровидении, проиграв ВИА “Модерн Токинг”, коего я вдруг стал горячий поклонник. (“Модерн Токинг!” – конец света для меня тогда был). Узнал я эту ценную информацию у видного “музыковеда” Эльчина Салманова. Помню, тогда филологи просто язык проглотили, а потом упали на подоконник в конвульсиях. Я-то был уверен в своей правоте, не понимал, отчего они хохочут!



Помню, как я целый месяц крепился духом, чтобы подойти к понравившейся мне девице и пойти в кино. Для меня это, подойти, заговорить с незнакомым человеком, тем более девчонкой, было как прыгнуть с парашютом сейчас. А Шаповалов же на 1 курсе уже подходил к Немирову и говорил: «чувак, не хочешь водки выпить!» Для меня это было немыслимо, невозможно, невероятно просто! Вот так подойти и сказать.

Я был настолько застенчив, одинок и герметичен, что самым главным событием весны 1986 года, была прогулка с двумя однокурсницами. Однокурсницы подошли, заговорили, и пробеседовали аж до улицы Парфенова. А это очень далеко, если идти от Универа. И что я мог сказать? Ничего, хотя хотел понравиться и сказать, что-то клевое…

После этого они уже не подходили. У меня не было ни опыта, ни знаний, ни сноровки, ни информации. Я ничего не знал, не видел в жизни. У меня даже словарного запаса русских слов не было, чтобы произнести связно рассказ, состоящий из более, чем 5 предложений. Все улыбался больше.

Как это ни покажется многим странно, я имею в виду тем, кто меня знал, я очень любил учиться. Днями пропадал в “Областной Библиотеке”. Но и учится я тоже не умел, посему отметки по английскому языку - а это был главный предмет на ФРГФ, были низкими, а положение на факультете крайне шатким. Целыми днями я рылся в каталоге, читал античную литературу, Историю КПСС, изучал редкие латинские слова, даже литературоведение мне нравилось, которое все ненавидели. Тут одни пятерки были.

Но вот по английскому языку, а это был профилирующий предмет, определяющий все и вся, что естественно для иняза, у меня все было очень плохо. Со школьной пятерки я сразу свалился к тройке и чуть ли ни к двойке. И потом понадобились гигантские усилия, чтобы вырати сначала до 4-4и, а потом до 5-ки. Как же я бился с романом “Midshipmen Easy” 18 века, который сам же и выбрал как образец классического языка! Я не понимал, насколько он был архаичен.

Я аккуратно выписывал, выучивал все слова и фразы типа:

“Benevolent urchin”

или

“Does not death level us all equopede, as the poet hath said”?

А поскольку твердого знания современной английской грамматики у меня не было, музыку я не слушал, никаких групп кроме “Модерн Токинг” я не знал, мой английский образца 86 года представлял собой винегрет случайных архаичных фраз и редких слов.

На 1-м курсе огромное значение у нас уделялось работе в лингафонном кабине. Все внимание уходило на постановку произношения. Но я этого не любил. Да и не мог я говорить “по английски”. У меня была юношеская стеснительность. Мне казалось, что говорить с английским, оксфордским акцентом – стыдно, совестно и противоестественно. И хотелось говорить просто – с нижневартовским акцентом.
(И сейчас, даже после 12 лет устным переводчиком, у меня ужасное произношение. Что поделать? Уже не исправишь).

К моему стыду на путь истинный решил меня наставить Виктор Генрихович Шиндлер, куратор нашей группы. Виктор Генрихович проводил со мной душеспасительные беседы об учебе, о том, что надо быть мужиком, а не пассивным ботаником (тогда этого слова не было, было что-то вроде рохли), что даже, я должен проявлять активность с девочками. Кто бы спорил?

Но девочки не хотели со мной проявлять активность. Особенно тюменские. Сейчас я понимаю, что в меня были влюблены две девочки из Нижневатовска, две старинных школьных знакомых. Но мне было не до них. Странным образом я их чурался как доморощенных гусынь. Нравились мне тюменские интеллектуалки, которые не меня не обращали внимания. Боялся я, впрочем, и тех, и этих. Мне было невозможно прикоснутся женскому полу. Даже гуляя со школьными искавшими дружбы со мной кокетками, я весь краснел, если мы случайно касались друг дружке мизинчиками.

Когда же кокетки приходили ко мне в гости, а один раз случайно нагрянули вдвоем по очереди, то я старался изо-всех сил не оставаться с ними наедине. Сердце просто выскакивало. Да, кстати, пить ни водку, ни пиво, ни абсент, я тогда не умел, то есть вообще я не пил. Мне это казалось немыслимо. Как, например, сейчас немыслимо уколоться героином.

Не только подружек, друзей у меня тоже не было почти. Так более-менее, я общался на парах с Толиком Бурлаком, Валерой Таракановым и Эльчином Саламновым. Помню Новый 1986 год, я встречал один в пустой квартире. Грохот, пьяный воздух, все веселятся, а я сижу один в темноте ночи. Следующий Новый Год я встречал, уже в армии на “тумбочке”.

Никаких “андеградундцев” кроме только Игоря Плотникова я не знал, но и они был был для меня как марсианин для бурундука. Я завидовал лихому ловеласу Севе Михасеву, ныне ЖЖнику: http://uno-user.livejournal.com/ Сева всегда был любимцем публики. Его громкий хохот и шутки его доминировал на лекциях, а стайки девушек в цвету никогда не отставали от завзятого жуира.

..Забегает в апреле 1986 года ко мне взмыленный Эльчин Саламнов c осоловелыми глазами: “Фашисты” в актовом зале физфака устроили концерт, бесновались, прыгали и орали “Хайль Гитлер” и “да здравствует Рок-Ролл”. А теперь я узнаю, что концерт тот был чуть ли ни главным событием Перестройки в Тюмени…

Уже в 1993 году узнал, что, Ч., декан факультета ФРГФ, “не заступилась за меня” перед военкоматом в отличие от некоторых. Так в конце 1986 года, загремел я в армию. Да и рада была она от меня избавиться, поскольку, чтобы я ни делал, я все время попадал в неприятные истории.

Например, в самом начале 2-го курса все мальчики во время сентябрьской практики поехали в один колхоз, а все девочки - в другой. (Каким-то образом, девочки упросили Ч. взять меня с собой - одного на 25 человек).

В Омутинском, в орденоносном совхозе Тюменской области местные селяне бросались на меня как быки на красную тряпку. В первый же день они перекрыли нам кислород, закрыв дымоход крышкой от ведра. Выкурили нас как пчел, чтобы начать дружбу с девочками. И тут среди девочек – я стою.

Странным образом, мне удалось двоих побить. Не сразу, а поодиночке. Через 5 и 10 дней уборки урожая. И только потому, что люди на ногах не стояли. Зело пьяны были. А от трезвых я прятался в подсобке. Один из них даже с ружьем приперся. Девочки же вели себя странно, то заводили дружбы-романы, то тряслись как осиновый лист. В конце концов, забрали меня в ментовку. Самое удивительное - то, что вину за драку местные менты приписали мне, поскольку были одноклассниками хулиганов. Впрочем, они и сами были босяки. Тем не менее, меня они спасли от расправы, и утром рано я отправился на автобусе в Тюмень - очухавшись с будуна, побитый совхозник уже искал меня для разговора.

Кстати, не всегда эти смычка города и деревни просто так заканчивалась. Потом я узнал, что аналогичная студенческая практика у жены на 1 курсе на Украине, закончилась тем, что студент зарезал ножом местного. На смерть зарезал. А фигли сделаешь, если тебя впятером метелят?

Так уж вышло, что для деканата я был обузой.

Сейчас-то я понимаю, что невозможно было такому ботанику как я было увлечь девочек, когда в параллельной действительности жили такие титаны слова как Струков, Неумоев, Немиров, люди, которые могли в 17 лет говорить “о половой ебле” как о стакане воды.

Прошли десятилетия и вдруг я узнал о могучей Тюменской субкультуре: Немирове, Неумоеве, Нике-Рок-н-Роле, Богомякове, Жевутне, Джеке Кузнецове, расширил познания о Летове, Гребенщикове, Макаревиче, которые каким-то образом все были связаны, только в 2007 году, случайно наткнувшись на Живой Журнал Плотникова. Я был просто сражен наповал. Как это все развернулось!!! Как оказывается все далеко пошло!!!

PS,

Мне кажется, что даже сейчас я остался “ботаником”, несмотря прожитые годы, семью, детей, друзей, деньги, публикации, знакомство с великими, дикия приключения и странные случаи. Попади я сейчас на первый курс в ТГУ, я все-равно бы был забытым аутсайдером.

Как-то так вышло, что не совпадал я целый период жизни со своим поколением. Вот до 13 лет совпадал: были друзья, игры, хоккей, шахматы, карбид в воду, прыжки с гаражей, солнышко на качелях, с девочками совершенно нормально общался. А потом как отрезало. “Выпал из времени”, наверное, аж до 1992-1995 года, то есть до 24-27 лет. В 27 лет я снова органично влился в окружающий мир. Видимо я просто не способен быть молодым. Я могу быть ребенком, взрослым, но не молодым и не подростком. Посему я никогда не смог бы стать “тюменщиком”.

Круто судьбу мою и положение в мире изменила лыжница Наташа с первого курса, когда я был уже на втором курсе. Но это отдельная история.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments