СТРАНА МЕДА
Больше всего в фильме “Страна меда” поражает загадка – как это они сделали? В каком месте тебя наебали? И понять почти невозможно. Нельзя понять, это документальный фильм или художественный?
На первый взгляд, кажется, что это не может никак быть постановочным фильмом. Например, в фильме есть сцена, где тонет маленькая девочка. И всем очень долго пофиг. Братьям, родителям, съемочной группе. Еще бы секунд 10 и, все, “отзовитесь горнисты”. Или в сцене, где злые пчелы жалят семейство кочевников – видно, что насекомые реально жалят, и ребенок стоит с опухшим лицом. Или сцена, где подыхают 50 телят. Видно, что они на самом деле уже одной ногой в могиле. Если это не так, то остается предположить, что режиссер Тамара Котевска их отравила новичком или усыпила димедролом. Или сцена с матерью пчеловодки Хатидже, у которой пол-лица гноиться и видно, что бабке действительно плохо.
Но все эти домыслы разбиваются о скалу стройного сюжета. В котором есть завязка, кульминация, развязка, положительные герои, негодяи, пафос и лиризм диалогов. А сюжет же таков. В Северной Македонии якобы осталась ПОСЛЕДНЯЯ в Европе пчеловодка диких пчел. Она ходит в дикие горы, потом приносит их домой. Дома разводит улей в каменной стене дома. Едет в Скопье и продает их аж по 10 евро за литр меда. У нее 85-летняя мама при смерти, за которой она ухаживает.
В деревню, где обитают 2 карги, приезжает многодетная семья необычной профессии.
Это македонские турки – одни и последних кочевников Европы. Остатки не перебитого сельского населения Османской Империи. Пчеловодка тоже турчанка. Как известно, в Македонии еще осталось 80 тысяч турок, которые живут в поистине первобытном состоянии. Ни интернета, ни телевизора, ни канализации, ни электричества у них нет. Единственная радость – радио, работающее от батареек. Семья буйна, многодетна и весела, поскольку по магометанским обычаям скотоводов они рожают детей каждый год.
Отец семейство узнает о необычном способе заработка Хатидже и решает тоже подзаработать, ибо у них каждый евро на счету. Но в отличие от рачительной Хатидже Хуссейн начинает разводить пчел хищническим способом – рассчитывая на максимальную прибыль. Он не оставляет полвины меда в улье (по древнему способу), забирает мед раньше времени. Вскоре его голодные пчелы нападают на диких пчел древней пчеловодки и в ходе кровавой битвы уничтожат вражеский рой. Хатидже с мамой остаются без средств к существованию.
Мне бы не хотелось рассказывает развязку фильма и тот метод, каким был снят этот фильм. Но добавлю, что фильм производит сногсшибательное впечатление. Я, как известно, был в Македонии, и узнал по фильму эту державу с другой стороны. Земля сия, как и Албания, и Косово – анклав нескольких последних племен, быт которых восходит, скорее всего, к седой древности, ко времени Старой Европы Марии Гимбутас. То есть до индоевропейского завоевания. К 3–4 тысячелетиям до Нашей Эры. И это в картине ярко показано. Я, конечно, понимаю в отличие от многих комментаторов фильма, что легендарная нищета, показанная в фильме, это не пример того, как живут в среднем македонцы.
В фильме показаны люди сродни каким-нибудь российским цыганам или люмпенам Кызыла. Пафос же картины заключается в противоставлении рачительного экофеминизма, который представляет пара автономных женщин, и современной цивилизацией, представленной ебливыми и жадными мужиками, и “яжематерями”, которые плодятся как кролики и в погоне за желтым дьяволом, сметают все вокруг себя.
Неудивительно, что Страна Меда имела оглушительный успех на Западе. Это - Лучший фильм года по версии The New York Times. Он получил две номинации на «Оскар» — лучший документальный фильм и лучший фильм на иностранном языке. Кроме того, фильм собрал целый ворох призов на международных фестивалях. Около 70 и продолжает собирать.
На первый взгляд, кажется, что это не может никак быть постановочным фильмом. Например, в фильме есть сцена, где тонет маленькая девочка. И всем очень долго пофиг. Братьям, родителям, съемочной группе. Еще бы секунд 10 и, все, “отзовитесь горнисты”. Или в сцене, где злые пчелы жалят семейство кочевников – видно, что насекомые реально жалят, и ребенок стоит с опухшим лицом. Или сцена, где подыхают 50 телят. Видно, что они на самом деле уже одной ногой в могиле. Если это не так, то остается предположить, что режиссер Тамара Котевска их отравила новичком или усыпила димедролом. Или сцена с матерью пчеловодки Хатидже, у которой пол-лица гноиться и видно, что бабке действительно плохо.
Но все эти домыслы разбиваются о скалу стройного сюжета. В котором есть завязка, кульминация, развязка, положительные герои, негодяи, пафос и лиризм диалогов. А сюжет же таков. В Северной Македонии якобы осталась ПОСЛЕДНЯЯ в Европе пчеловодка диких пчел. Она ходит в дикие горы, потом приносит их домой. Дома разводит улей в каменной стене дома. Едет в Скопье и продает их аж по 10 евро за литр меда. У нее 85-летняя мама при смерти, за которой она ухаживает.
В деревню, где обитают 2 карги, приезжает многодетная семья необычной профессии.
Это македонские турки – одни и последних кочевников Европы. Остатки не перебитого сельского населения Османской Империи. Пчеловодка тоже турчанка. Как известно, в Македонии еще осталось 80 тысяч турок, которые живут в поистине первобытном состоянии. Ни интернета, ни телевизора, ни канализации, ни электричества у них нет. Единственная радость – радио, работающее от батареек. Семья буйна, многодетна и весела, поскольку по магометанским обычаям скотоводов они рожают детей каждый год.
Отец семейство узнает о необычном способе заработка Хатидже и решает тоже подзаработать, ибо у них каждый евро на счету. Но в отличие от рачительной Хатидже Хуссейн начинает разводить пчел хищническим способом – рассчитывая на максимальную прибыль. Он не оставляет полвины меда в улье (по древнему способу), забирает мед раньше времени. Вскоре его голодные пчелы нападают на диких пчел древней пчеловодки и в ходе кровавой битвы уничтожат вражеский рой. Хатидже с мамой остаются без средств к существованию.
Мне бы не хотелось рассказывает развязку фильма и тот метод, каким был снят этот фильм. Но добавлю, что фильм производит сногсшибательное впечатление. Я, как известно, был в Македонии, и узнал по фильму эту державу с другой стороны. Земля сия, как и Албания, и Косово – анклав нескольких последних племен, быт которых восходит, скорее всего, к седой древности, ко времени Старой Европы Марии Гимбутас. То есть до индоевропейского завоевания. К 3–4 тысячелетиям до Нашей Эры. И это в картине ярко показано. Я, конечно, понимаю в отличие от многих комментаторов фильма, что легендарная нищета, показанная в фильме, это не пример того, как живут в среднем македонцы.
В фильме показаны люди сродни каким-нибудь российским цыганам или люмпенам Кызыла. Пафос же картины заключается в противоставлении рачительного экофеминизма, который представляет пара автономных женщин, и современной цивилизацией, представленной ебливыми и жадными мужиками, и “яжематерями”, которые плодятся как кролики и в погоне за желтым дьяволом, сметают все вокруг себя.
Неудивительно, что Страна Меда имела оглушительный успех на Западе. Это - Лучший фильм года по версии The New York Times. Он получил две номинации на «Оскар» — лучший документальный фильм и лучший фильм на иностранном языке. Кроме того, фильм собрал целый ворох призов на международных фестивалях. Около 70 и продолжает собирать.