ПЛАТФОРМА
В мире мало режиссеров, которые бы столь блестяще и ярко продемонстрировали развитие Делезовского Образа-Времени и Образа-Движения как Цся Джанке. Так, чтобы ветер времени и даль пространства пожирали наше все в пыльном вихре.
Для меня образцами тут были режиссеры и писатели латиноамериканские. Габриель Гарсия Маркес, кинематографисты Лисандро Алонсо, Лукреция Мартель в “Заме”, Уолтер Саллас, наши Абдрашитов и Миндадзе в “Армавире”. А теперь еще эти ряды пополнил китаец Цся Джанке.
Мимолетность бытия видна у Джанке и в “Натюрморте”, и в “Платформе”. Это так мило каждому человеку, который прожил хотя бы 40 лет. “Отцвели уж давно хризантемы в саду”. Недавно вроде спорили о том, что “нужен ли арендный подряд”, “не поступились ли мы принципами”, “должна ли молодежь слушать рок-музыку”, бились братки за золото, а все сгинуло, только могильные плиты скорбно обозначают, что тут лежит безвестный металлист, а тут главшпан района, а тут сторонник арендного подряда. И думаешь, а какая разница. Так и харрасмент, коронавирус, 2 мая в Одессе, Гиви, Моторолу, Дау, унесет ураган времени. Никто и не вспомнит лет через 20.
Вот и у Джанке показана судьба коллектива народного творчества в провинции Шанси после смерти Великого Кормчего в эпоху китайской перестройки. И вроде-бы грандиозны, и благотворны эти светлые перемены для Китая, а вот такая тоска берет, что сердце плачет. Несмотря на то, что реформы педалируются интеллектуалами, результат их неизменно оказывается печальным. Приход рынка вытесняет интеллектуалов на обочину истории. И у нас, и в Китае.
В эпоху тоталитаризма писатель или режиссеришка какой-нибудь были фигурами значимыми, как например, Юрий Бондарев или Сергей Бондарчук. Общество было идеологическим. Идеологи, а таковыми являются и режиссеры, и прозаики были в Центре Бытия. Жизнь вертелась вокруг ИДЕЙ, интеллектуалы, хотя их и топили в сортирах в 60-е годы в Китае в эпоху Культурной Революции и Большого Скачка, были в эпицентре жизни. Кроме того, они были в касте избранных. У них были дачи, премии, фуршеты, ценные поездки за границу, красавицы, а при буржинстве это есть уже у многих на них плюёт какой-нибудь лавочник или завскладом. Отсюда и тоска.
Очень забавно в киноленте показано отношение китайцев к реформам. Это не выстраданное глубинное отношение на разрыв аорты, как это было от века в среде русской интеллигенции, да и вообще народа, когда человек метался между девизами: “Ой, я в народ пойду исповедовать теорию малых дел”, “ой, а я буду анатомировать лягушек”, “ой, я же буду партии служить”, “Нет, вы все дураки, я бомбы взрывать, режим шатать!”
О, нет, у китайцев в фильме, перестройка вся внешняя и очень смешная. На 14 съезде КПК товарищ Лю Шаоци сказал, что долбиться в жопу – это практично, народно и прогрессивно. И весь Китай встаёт раком, долбится в жопу и поет “You are my heart, you are my soul”. А потом товарищ Ден Сяопин сказал на 15 съезде КПК, что педерестия – это уже не модна, а реакционна, а надо слушать всем “Панк-Рок” и перекрывать Янцзы, и все китайцы идет строить стрем электростанцию, напевая “Секс, наркотики и рок-н-ролл”.
Но и не это самое главное в “Платформе”. Есть в фильме несравненно более глубокий смысл, глубже счастья, политики и вихря перемен. Это глубина лежит на уровне мизансцены. То, что Микеланджело Антониони называл Отчуждением. Вдруг во время разговора о том, как вор забрался в дом и пожарил себе яичницу, главный герой, в котором можно угадать и самого Джанке, хотя это не автобиографический фильм, заходит за угол дома и выходит оттуда через полминуты, а взгляд уже иной. Или вдруг замолкает и смотреть куда-то вдаль и что-там такое во взгляде, и тревожное, и отрадное.
Среди минусов “Платформы” я бы отметил то, что, как и в большинстве китайских фильмов вся китайцы и китайки на одно лицо и у них всех почти одинаковые имена. Какой-нибудь Ван Хуй (кстати, реальный китайский культуролог) и таких Ван Хуев в кинокартине человек 20. Все они ссорятся, женятся и составляют сложные любовные четырёхугольники. Я так и не понял вполне, кто там на ком женился и с кем, кто развелся.
Редкие китайские фильмы в этом смысле могут подарит зрителю четкое различие между героями. К примеру, “Подними Красный фонарь” Чжана Имоу, представителя Пятого Поколения. Чжан Имоу и Цся Чжанке – 2 главных китайских режиссёра как у нас Никита Михалков и Андрей Звягинцев. Запомнить легко.
Там героини четко разведены физиогномически, психологически и соционически. 4 жены одного мужа. Запутаться невозможно, но “Красный фонарь” мне не понравился, как и все фильмы про ТРАДИЦИОННЫЙ Китай из ранишних времен. Это смотреть невозможно.
Для меня образцами тут были режиссеры и писатели латиноамериканские. Габриель Гарсия Маркес, кинематографисты Лисандро Алонсо, Лукреция Мартель в “Заме”, Уолтер Саллас, наши Абдрашитов и Миндадзе в “Армавире”. А теперь еще эти ряды пополнил китаец Цся Джанке.
Мимолетность бытия видна у Джанке и в “Натюрморте”, и в “Платформе”. Это так мило каждому человеку, который прожил хотя бы 40 лет. “Отцвели уж давно хризантемы в саду”. Недавно вроде спорили о том, что “нужен ли арендный подряд”, “не поступились ли мы принципами”, “должна ли молодежь слушать рок-музыку”, бились братки за золото, а все сгинуло, только могильные плиты скорбно обозначают, что тут лежит безвестный металлист, а тут главшпан района, а тут сторонник арендного подряда. И думаешь, а какая разница. Так и харрасмент, коронавирус, 2 мая в Одессе, Гиви, Моторолу, Дау, унесет ураган времени. Никто и не вспомнит лет через 20.
Вот и у Джанке показана судьба коллектива народного творчества в провинции Шанси после смерти Великого Кормчего в эпоху китайской перестройки. И вроде-бы грандиозны, и благотворны эти светлые перемены для Китая, а вот такая тоска берет, что сердце плачет. Несмотря на то, что реформы педалируются интеллектуалами, результат их неизменно оказывается печальным. Приход рынка вытесняет интеллектуалов на обочину истории. И у нас, и в Китае.
В эпоху тоталитаризма писатель или режиссеришка какой-нибудь были фигурами значимыми, как например, Юрий Бондарев или Сергей Бондарчук. Общество было идеологическим. Идеологи, а таковыми являются и режиссеры, и прозаики были в Центре Бытия. Жизнь вертелась вокруг ИДЕЙ, интеллектуалы, хотя их и топили в сортирах в 60-е годы в Китае в эпоху Культурной Революции и Большого Скачка, были в эпицентре жизни. Кроме того, они были в касте избранных. У них были дачи, премии, фуршеты, ценные поездки за границу, красавицы, а при буржинстве это есть уже у многих на них плюёт какой-нибудь лавочник или завскладом. Отсюда и тоска.
Очень забавно в киноленте показано отношение китайцев к реформам. Это не выстраданное глубинное отношение на разрыв аорты, как это было от века в среде русской интеллигенции, да и вообще народа, когда человек метался между девизами: “Ой, я в народ пойду исповедовать теорию малых дел”, “ой, а я буду анатомировать лягушек”, “ой, я же буду партии служить”, “Нет, вы все дураки, я бомбы взрывать, режим шатать!”
О, нет, у китайцев в фильме, перестройка вся внешняя и очень смешная. На 14 съезде КПК товарищ Лю Шаоци сказал, что долбиться в жопу – это практично, народно и прогрессивно. И весь Китай встаёт раком, долбится в жопу и поет “You are my heart, you are my soul”. А потом товарищ Ден Сяопин сказал на 15 съезде КПК, что педерестия – это уже не модна, а реакционна, а надо слушать всем “Панк-Рок” и перекрывать Янцзы, и все китайцы идет строить стрем электростанцию, напевая “Секс, наркотики и рок-н-ролл”.
Но и не это самое главное в “Платформе”. Есть в фильме несравненно более глубокий смысл, глубже счастья, политики и вихря перемен. Это глубина лежит на уровне мизансцены. То, что Микеланджело Антониони называл Отчуждением. Вдруг во время разговора о том, как вор забрался в дом и пожарил себе яичницу, главный герой, в котором можно угадать и самого Джанке, хотя это не автобиографический фильм, заходит за угол дома и выходит оттуда через полминуты, а взгляд уже иной. Или вдруг замолкает и смотреть куда-то вдаль и что-там такое во взгляде, и тревожное, и отрадное.
Среди минусов “Платформы” я бы отметил то, что, как и в большинстве китайских фильмов вся китайцы и китайки на одно лицо и у них всех почти одинаковые имена. Какой-нибудь Ван Хуй (кстати, реальный китайский культуролог) и таких Ван Хуев в кинокартине человек 20. Все они ссорятся, женятся и составляют сложные любовные четырёхугольники. Я так и не понял вполне, кто там на ком женился и с кем, кто развелся.
Редкие китайские фильмы в этом смысле могут подарит зрителю четкое различие между героями. К примеру, “Подними Красный фонарь” Чжана Имоу, представителя Пятого Поколения. Чжан Имоу и Цся Чжанке – 2 главных китайских режиссёра как у нас Никита Михалков и Андрей Звягинцев. Запомнить легко.
Там героини четко разведены физиогномически, психологически и соционически. 4 жены одного мужа. Запутаться невозможно, но “Красный фонарь” мне не понравился, как и все фильмы про ТРАДИЦИОННЫЙ Китай из ранишних времен. Это смотреть невозможно.